Страница 36 из 75
Сезар обладал очень тяжелым взглядом. У него были минимальные изменения во внешности — по сравнению с той же Женевьев, но увидеть в нем принца Сезара Драгона — это нужно было очень сильно постараться. Он создал себе образ хмурого нелюдимого затворника, и мало кто вообще понимал, что тяжесть его взгляда — не от его характера, а от темной магии. Люди избегали находиться рядом с ним, чем он вполне успешно пользовался. Они прятали глаза, сбегали, растворялись из вида, стоило ему мрачно на них посмотреть.
— И, если честно, он и до этого мне помогал, — Соня пожала плечами, — но я.. я никогда раньше не представляла, каково это — когда твой мужчина заботится о тебе каждый день. Не только о дочери, не помогает, когда ты просишь, а именно о тебе, и именно заботится. Мне всегда казалось, что я могу справиться со всем сама, и я могу. Дело не в этом. Дело в том, что когда любимый мужчина делает для тебя все, когда он постоянно рядом, когда вы засыпаете вместе, мне кажется, само это придает тебе сил.
Она вздохнула и отпила ранх, который уже успел остыть. Правда, совсем чуть-чуть. Лето продолжало «жарить», и то, что зимой без артефактов остывало в считаные минуты, сейчас могло так стоять полчаса.
Женевьев сидела, задумавшись, и Соня решила ей не мешать. Она заново осматривала комнатку-квартиру, которая первое время казалась ей тесной, несуразной и вообще непригодной для жилья. После дворцовых покоев и поместья Сезара привыкать к таким условиям ей было тяжело. Что уж говорить о Женевьев. Как она тут вообще с ума не сошла?
Впрочем, Соня вспомнила, что Женевьев уехала от родителей и жила в довольной простой квартире еще в Хэвенсграде. Жалела ли она о том, что не осталась с родителями? Месяцы, которые она могла провести с ними, когда они были живы. При мысли об этом сердце у Сони сжалось, и она еще сильнее захотела быть причастной к тому, что Ферган не будет больше править.
Потому что такие как он править не должны. Они должны сидеть в тюрьме, чтобы никому больше не навредить.
Стоило ей об этом подумать, как в дверь постучали.
Женевьев и Соня удивленно переглянулись, и Соня поднялась:
— Я открою.
Это оказалась Амира, в руках она держала газету и выглядела очень расстроенной, если не сказать злой.
— Я даже не сомневалась, что этот гад ползучий выкрутится, — процедила она.
— А ползучий гад — это..
— Ферган, разумеется, — она выдохнула и швырнула газету на пол. — Он решил жениться и заделать себе нового наследника.
— Э-э-э.. — Соня слегка подвисла. — Это как? Он же дракон, простите!
— Помнишь ту девочку, на которой должен был жениться Люциан?
Соня не успела ничего ответить.
— Брильис, — сказала Женевьев, поднимаясь. — Ферган хотел устроить свадьбу Люциана с Брильис, но он выкинул номер с Леной-Ленор, и все, разумеется, отменилось.
Только сейчас до Сони дошло, кого Амира имеет в виду.
— Так вот, он на ней женится, она обернется драконом, и, когда она отложит яйцо, целители сделают так, чтобы зародыш развивался в человекоформе, а не дракончиком.
— Меня сейчас стошнит, — сказала Соня. — Такое что, правда возможно?
— В истории были такие прецеденты. Два раза, в аристократических семьях. Правда никогда — в королевских. — Женевьев поморщилась.
— А Брильис? Как она на это согласилась? — Соня посмотрела на Амиру.
— Думаешь, ее кто-то спрашивал вообще?
Соня подняла газету, развернула, прочитала — и поняла, что звереет. Окончательно.
— Давайте уже завалим его, наконец! — прорычала она.