Страница 32 из 75
Глава 12
Лена
Я снова была в Мертвых землях, но на этот раз место было мне не знакомо. Замок Адергайна я изучила вдоль и поперек, чтобы знать, что и где находится, но сейчас я его не узнавала. Место, где нет жизни, где нет смены сезонов, где все законы магии работают на смерть, все это было мне знакомо. Но не пещера в пепельно-черных тонах, в самом центре которой, на алтаре, чем-то напоминающем алтарь Горрахона, лежала девушка.
Ее силуэт окутывали светящиеся пепельно-серебристые линии, в которые вплетались щупальца тьмы. Они пульсировали, словно силу для окружающего ее кокона качали из самого Загранья. На слабо освещенных серебристо-черными факелами стенах пещеры светились нанесенные узоры воскрешения. Я знала их, как свои пять пальцев, я сейчас вообще знала многое из того, чего бы мне хотелось никогда не знать.
— Я решил показать тебе это место. — Голос Валентайна заставил меня вздрогнуть всем телом. Я обернулась и оказалась с ним лицом к лицу. — Чтобы ты знала, что я не забыл о данном тебе обещании.
Это сон, Лена. Это всего лишь сон. Достаточно тебе захотеть — и ты проснешься.
— Мне ничего от тебя не нужно.
— Даже Ленор? Живая и невредимая?
Я задохнулась от нахлынувших на меня чувств. Перед глазами словно пронеслась вся наша история, от злости и неприятия до ненависти, отторжения и, наконец, подобия дружбы, которого у нас так и не случилось, потому что Ленор умерла.
Потому что я ее убила.
— Это невозможно, — пробормотала я. — Это сон. Ее выжгла тьма, когда я спасала Люциана..
— Когда ты спасала Люциана, — он усмехнулся, словно выплюнув его имя сквозь зубы, — ты ушла за грань. Ты не знаешь законов мира Загранья так, как знаю их я. Я какое-то время был его частью тоже. Оно с детства у меня в крови.
Какое-то время?
Я сглотнула.
— Тебя не существует, Валентайн. Ты умер. Ленор тоже.
Как бы мне ни хотелось верить в обратное, Ленор больше нет. Ее не вернуть. А даже если представить, что ее можно вернуть, по крупицам вытянуть потерянную, растворенную во Тьме личность, ее остатки.. Тамея, я даже знать не хочу, что оттуда вернется.
— Неужели, Лена? — Валентайн вдруг хищно улыбнулся. — Предпочтешь знать, что ты убила ее своими руками? Жить с этим? Лена, которую я знал, не была настолько жестокой.
— Лены, которую ты знал, больше нет! — Я все-таки сорвалась на крик. — Ты убил ее! Своей жестокостью! Своей ложью! Тем, что отрекся ото всего, что нас с тобой связывало!
Не знала, что во сне может трясти, но меня натурально трясло, как будто зло этого (а может быть, и не этого) мира нашло меня во сне. Нашло способ проникнуть в мою кровь даже в немагических землях, впитаться в нее, снова отравлять меня изнутри.
— Я скучал по этому, — хрипло произнес Валентайн, касаясь пальцами моей щеки. — По возможности читать твои мысли, по возможности чувствовать тебя. Касаться тебя.
— Ты не можешь меня коснуться! — Мои руки врезались в пустоту, отталкивая ее вместо него. — Никогда больше не сможешь!
Я оглянулась, чтобы понять, куда он делся, но Валентайн уже стоял возле Ленор. Его как будто не касался окружающий ее кокон, его тело словно не могло нарушить его целостность. А может быть, дело было в том, что все происходит во сне. Я увидела, как он убрал прядь волос с неподвижно лежащей девушки.
— Она — точная копия тебя. Точная копия себя, — усмехнулся он. — Долгое время твоего отсутствия это была единственная отрада. Воссоздать ее тело с нуля, воссоздавать его по памяти, используя только твою кровь и мою память.
Тамея, если бы это было реально, это было бы жутко. Но проблема заключалась в том, что жутко было даже сейчас. До дрожи в руках и в коленях. Я попыталась проснуться и поняла, что не могу.
— Я помню каждый изгиб твоего тела, Лена, — он вел пальцами по плечу Ленор, а смотрел на меня. — Каждую ямочку, каждую родинку, не осталось ни единого места, где бы я тебя не касался. Где бы я тебя не отметил. Ты можешь быть с Драгоном. Можешь быть с кем угодно, но я все равно всегда буду в тебе. В каждой клеточке твоего тела. Я — твоя судьба, Лена, и этого уже ничто не изменит.
— Ты просто плод моего воображения, — пробормотала я. — Просто плод..
— Подойди сюда, — он протянул мне руку. — Ты почувствуешь ее. Во сне ведь не страшно, правда? Если я плод твоего воображения, если я всего лишь сон, почему ты сейчас так далеко от меня?
— Потому что я знать тебя не хочу даже во сне!
— Хорошая попытка.
Я сглотнула и попятилась.
Казалось бы, мне было не привыкать ко всякой жути, но сейчас мне стало страшно, как никогда. Этот кошмарный, извращенный сон не заканчивался, а я не представляла, как из него выбраться. Попытка ущипнуть себя за руку ничем не закончилась, а точнее, закончилась ничем.
— Знаешь, Лена, я ведь просто хочу тебе показать, на что я ради тебя готов. Ленор осталось спать совсем недолго, — Валентайн оперся ладонями об алтарный камень. — Она придет в себя, и ей нужен будет тот, кто поможет ей вернуться в наш мир, ей нужна будешь ты.
— Хорошая попытка, — отзеркалила я его фразу.
Глубоко вздохнула.
— Уходи, Валентайн. Проваливай. Не смей больше появляться в моих снах!
Глупо разговаривать с персонажем сна во сне, но как еще закончить этот сон? Просто позволить ему развиваться.
— Ты раньше не любила пафос, Лена.
— Я его и сейчас не люблю.
— Но ты все еще любишь меня.
— Между нами не было любви, только черная страсть.
— Этого тоже вполне достаточно.
— Достаточно для чего?
Я задохнулась, когда в меня хлынули его чувства, его желание, его возбуждение. Задохнулась, когда кровь во мне превратилась в жидкую тьму, она словно поглощала меня снова, несмотря на то, через что я прошла. Несмотря на то, чего я добилась. Несмотря на все мои попытки справиться, я снова превращалась в то, что ненавидела больше всего на свете. В воплощение Тьмы. В Елену.
— Люциан! — Крик сорвался с моих губ помимо моей воли.
Вспышка перед глазами была столь же яркой, как если бы в пещеру упало солнце. Я увидела Люциана, почувствовала тепло его рук. Яростное рычание Валентайна слилось с диким головокружительным чувством падения в какую-то трубу, как будто меня спихнули в аквапарке с горы, только без воды.
Я открыла глаза, тяжело дыша, вся в холодном поту. Но Люциана рядом со мной не было.
Люциан Драгон