Страница 3 из 75
— Ну вот мы и готовы! Правда, летом собираться лучше, чем зимой, солнышко? Не надо надевать на себя все эти большие пу-у-шистые вещи! Одну за другой!
Она подула дочери в живот, но рык не получился. Мира агукнула и вцепилась в выбившуюся из пучка прядь.
— Ы.. — многозначительно сказала Соня. — Дочь. Давай я тебе игрушку дам?
Погремушка валялась в кроватке, но Мира держала крепко.
— Дочь! — Пришлось осторожно разжимать маленькие пальчики. — Имей совесть!
Судя по блеску в глазах, совесть дочь давно поимела. И, стоило игрушке оказаться в ее ручке, как она запустила ее через всю комнату и чуть не попала в зеркало. После чего залилась плачем.
— Где твой папа⁈ — вот теперь натурально взрычала Соня. — Я уже ребенка успела переодеть! «Ненадолго!» — передразнила она Сезара. — Это называется «ненадолго»⁈ А знаешь что? Пойдем к нему в гости! А потом сразу гулять.
Дом, в котором они жили, располагался не на самой окраине города, но и не в центре. Высотой в четыре этажа, он напоминал не то сталинку, не то хрущевку по конструкции, а слышимость в нем была как в панельном. Поэтому Соне часто прилетало за плач малышки, одно радовало — Сезар быстро ее утешал. Но недовольные оставались все равно, вот и сейчас, когда Соня шла к лестнице, распахнулась скрипучая дверь, и в коридор выглянула старуха-соседка.
— Нагуляла невесть от кого! — каркнула она сквозь щербины зубов. — Ишь, бесстыжая!
— И вам не хворать, — шепотом сквозь зубы ответила Соня.
Сделала вид, что спускается, и, когда старуха захлопнула дверь, скользнула по лестнице наверх. Она едва ступила на четвертый этаж, когда из квартиры Сезара выпорхнула молодая женщина. Соня едва успела отпрянуть, скользнуть в тень нишевого коридорного аппендикса, а та уже устремилась к лестнице. Не заметив ее, прошла мимо, окатив ярким ароматом духов.
Забегу ненадолго к себе? Это называется «забегу ненадолго к себе»⁈ Как только стихли шаги, Соня прижала Миру к себе и быстро побежала вниз по лестнице. Она так торопилась, что забыла даже взять магическую корзинку, которая обычно парила рядом с ней во время прогулки. Мире очень нравились такие «полеты», сейчас же она раскричалась так, что ее, наверное, слышали все четыре этажа.
Оказавшись на улице, Соня огляделась и бросилась направо. Там узенькая улочка Портуале разветвлялась, оставляя позади торгово-жилой квартал, один из рукавов тянулся к самому сердцу города, другой, уводил в сторону другого района, где жили Ярд, Женевьев и Амир с Амирой. Все в разных домах, но недалеко друг от друга. Разделиться было необходимо, после случившегося в столице их явно искали бы. Хотя Люциан был объявлен вне закона, о них ничего столь громкого не сообщалось — то ли Ферган оставлял себе пространство для маневров на всякий случай, то ли по какой-то другой причине, о которой Соня не догадывалась и даже не хотела думать.
Именно здесь, в Портуале, она впервые по-настоящему осознала, насколько устала ото всех этих интриг и игр к власти приближенных. Насколько ей хочется просто растить дочь, просто жить день за днем, встречать закаты и рассветы, наслаждаться мгновениями, а когда Мира подрастет найти дело себе по душе.
Сейчас их полностью обеспечивал Сезар, и Соня не стала отказываться, она представляла, как сложно на новом месте найти работу, особенно если ты «незамужняя» девушка с ребенком в Даррании. В лучшем случае ее взяли бы в поломойки или обслугой в таверны сомнительного качества. Сезар делал все, чтобы ей ни о чем таком даже думать не приходилось, и Соня понемногу оттаивала. Оттаивала, видя его отношение к дочери, его отношение к ней. Она даже иногда думала: а что, если?.. Как выяснилось, никаких «если» быть не могло.
Сезар принял ее условие, что между ними больше ничего не будет, и живет дальше. Вон, в перерывах между встречами с дочерью, к нему забегают всякие.. фу, гадость! Оставалось надеяться, что он хотя бы руки после них моет, перед тем, как прикасаться к Мире! Вот вроде бы Соню это волновать не должно было, а почему-то волновало. Злило. Раздражало неимоверно! Если не сказать больше..
На энергии этой ярости она долетела до дома, где жила Женевьев, даже не заметив тяжести дочки, которую несла на руках: раньше от такой пробежки у нее бы спина отвалилась. Жен жила в доме, на первом этаже которого располагалась таверна с говорящим названием «Безумный дракон». Дракон на вывеске и правда был безумный: с оскаленными глазами, раззявленной пастью, торчащей чешуей и растопыренными крыльями.
Не нужно было обладать выдающимися умственными способностями, чтобы по этой вывеске угадать отношение владельца к драконам. Из портальной точки, установленной в переулке между домом Анадоррской и соседним, вывалился вдрызг пьяный мужчина и ломанулся в таверну. Соня едва успела отскочить и в отчаянии вскинула голову: оставалось надеяться, что сейчас Жен дома и ни с кем не занимается — лето все-таки!
В отличие от нее Женевьев обеспечивала себя сама, к ней ходили заниматься местные ребятишки, которые плохо разбирались в том или ином предмете. Брала она относительно немного за такую помощь, поэтому отбоя от желающих у нее не было. К такому репетитору приходили по сарафанному радио.
Если бы не вся их ситуация, она могла бы устроиться в местный университет, то есть академию Роусдел. Они занимались магической наукой, но, по понятной причине, светиться Женевьев не хотела. Даже несмотря на то, что обрезала свои роскошные золотые волосы по плечи, а цвет волос и цвет глаз ежедневно меняла при помощи магии: встретив ее на улице никто не узнал бы в статной зеленоглазой шатенке наследницу Анадоррских.
Поднявшись на второй этаж, Соня постучала и с надеждой прислушалась. Раздались шаги, Женевьев распахнула дверь и опешила:
— Соня?
— Была рядом, решила зайти, — легко пробормотала она ложь. Свое имя Соня решила не менять, тем более что в Хэвенсграде ее все знали, как Софию Драконову, а не как Соню Драгунову. Что же касается внешности.. молодая мама, вечно занятая ребенком, уж точно ни у кого бы не проассоциировалась с роскошной красоткой Софией Драконовой. Некогда самой популярной девчонкой в академии Драконова, а теперь дочерью заговорщика Ивана Драконова, соучастницей заговорщика Люциана Драгона, подругой объявленной особо опасной Лены Харитоновой, занявшей тело Ленор Ларо, и дальше по списку.
— М-м-м.. хорошо, — Женевьев почему-то закусила губу и не спешила отступать, а Соня почувствовала себя неловко.