Страница 75 из 79
Глава 53.
Возраст не смягчил его черты — наоборот, убрал юношескую округлость. Раньше в лице Итона можно было отметить мягкость, даже слащавость. Хотя не исключено, что я нафантазировала их позже. Уже после его предательства.
Мы были знакомы чуть ли не с детства. Поэтому десять лет тому назад оно ощущалось настолько болезненно.
— Жаль, что луногривого пони нельзя водить с собой, как какого-нибудь мопса, — вместо приветствия заметила я.
С какой стати изображать радушие? Столь пылкое желание меня увидеть вряд ли сулило хоть что-нибудь хорошее.
— Что, прости?
— Сегодня этот розовый зверь чрезвычайно меня выручил, наказав сразу двух моих обидчиков.
На мои слова он коротко хмыкнул. Держал себя уверенно. И даже слишком — для человека, которой пролез в этот кабинет подозрительным образом.
Высокий лоб, пепельные волосы, прямой нос, четко очерченные губы. Подбородок твердый. Скулы стали более очерченными… Когда-то я написала два или три его портрета. Не из-за безумной любви, а потому что больше рисовать было некого.
— Это так мило, Динадин, что ты по-прежнему непосредственна и остра на язык. Когда репортеры описывали тебя как строгую и сдержанную эрлу, мне казалось, они тебя с кем-то путают.
Итон пришел ко мне не как проситель. Это я определила сразу. Он не лебезил и не пытался произвести впечатление. Да и на шантажиста он не слишком похож. Мне представлялось, что они либо агрессивно давят, либо издалека запугивают жертву.
— Почему ты не отвечала на письма, дорогая?
Ого. Он строил беседу так, что предполагалось — я буду оправдываться.
— А ты не падал, мой Итти Игги? С чего бы я стала тебе писать и, тем более, искать встречи? Ты сочувствовал моей разрушенной жизни. Пожалуйста. Имеешь право. Ты испытываешь чувство вины… Что же. Не могу тебе запретить. Но что касается разговора с биографами, то я уверена, что вы с Лэнгфордами согласуете все детали и без меня. Когда-то у тебя получилось.
Его серо-голубые глаза оставались холодными. В них не промелькнул даже намек на раздражение.
— Ты действительно не изменилась, Динадин. Ты играла мною с самого начала. Вы с папочкой пошли на эту помолвку, чтобы потянуть время и параллельно искали кого-то более выгодного. Потом нашли этого магната-гориллу. Ты тут же прыгнула ко мне в постель, чтобы поднять ставки, хотя за все годы помолвки старательно держала в узде свой темперамент… Про наш с тобой секс я вообще молчу. Такое себе удовольствие, развлекать перепуганную, но очень решительную девственницу… Это тебе тоже папочка подсказал? Как и то, что Лэнгфорды будут уступчивее, если скрыть от них правду и сесть на подавители?
Если бы я попыталась представить встречу с бывшим женихом, то такое ее развитие мне даже в голову бы не пришло. Я перестала что-либо понимать. Однако один момент насторожил крайне.
— Зачем ты явился? Оскорблять? Я же просто спущу тебя с лестницы. Лэнгфорды достаточно влиятельны, чтобы за свой идиотский поступок — за этот визит сюда — ты потерял работу… Немедленно отвечай, откуда тебе известно про подавители. Я могла носить блокиратор, могла просто хорошо себя сдерживать.
Слабохарактерный Итон решил показать зубы. Он дождался, когда я разорву с Себастьяном… чтобы что? Это такая долгая прелюдия, призванная доказать себе и мне, что он имеет право вымогать у меня деньги?
— О, ты разозлилась, дорогуша. Должно быть, предполагала, что я буду просить тебя снизойти, ухаживать, унижаться… Когда-то я и, правда, был влюбленным идиотом. Но ты и твой муженек научили меня уму разуму. Сначала на меня напали его головорезы, на следующий день — он сам чуть не кастрировал несколькими, — на минуточку! — запрещенными заклинаниями. А ты… ты не колеблясь выбрала его деньги, как продажная… Это же то, что дикие штучки вроде тебя умеют лучше всего, — продавать свое тело, ужимки и собственную природу. А на людях изображать из себя благородную дону.
Можно нажать на кнопку под столешницей. Но я не чувствовала угрозы. Я и сама способна вырубить его, не прибегая к глубинному слою магии. Могу даже подзадорить, попровоцировать… Хм, похоже, именно этим я сейчас и занималась на чистых инстинктах. Надо вытрясти из него даже то, что он говорить не собирался.
Он немного ослабил галстук, не переставая буравить меня раздраженным взглядом. Нервно облизнул губы.
— Все годы нашей помолвки я думал, что защищаю хрупкую девушку, подругу детства, от грозящей ей участи. Думал, что люблю тебя — так же, как и ты любишь меня… Уехав из того клятого имения, весь избитый, я продолжал ждать от тебя весточки. Рассчитывал, что ты отважишься на побег, откажешь этому бешеному ротвейлеру, но ты уже готовилась с ним к свадьбе.
Я тоже не выдержала:
— Ты! Ты сказал им, что это я тебя соблазнила. Пускай так оно и было, но ты не мог… Ты не написал мне ни строчки, не отправил ни звука, не искал встречи… Просто сбежал… Чем же ты так жертвовал бы из-за нашего брака? Приданое было приличным. Детям моя кровь не передавалась. Я заглядывала тебе в рот и верила каждому никчемному слову.
Он покачивался на стуле, действуя мне на нервы. Может, дернуть… Нет, на грохот прибегут службисты.
— Ты всегда оценивала себя высоко. Я еще не встречал такого самомнения у обычной потаскушки. Чем я жертвовал? Ничего, что моя жена каждый месяц превращалась бы в с…ку, которую приходилось бы прятать? Да и во все остальное время — знать, что ты способна довести до греха любого, если тебе вздумается. А ты всегда отличалась взбалмошностью. Это тогда я еще был не в курсе, как за такими, как ты…
— Договаривай. И откуда сведения про подавители, Мэнсон? Ты следил за мной… Если не ты, то кто?
Уголки его губ дрогнули. В голосе зазвучала насмешка. Итон снова почувствовал себя хозяином положения.
— Кровь, Динадин. У тебя брали кровь, чтобы скрепить помолвку. Помнишь, тогда, на церемонии?
Эбс. Мне только исполнилось двадцать. Все силы я тратила на то, чтобы не обнаружить себя. Даже минимального выброса было бы достаточно, чтобы сорвать договор между семьями. Раскрытую каларианку Мэнсоны бы не взяли.
— Уже после вашего бракосочетания ко мне пришли люди. Такие, которым, как и Лэнгфордам, нельзя отказать. Они заплатили за ту пробирку больше, чем твой отец когда-то обещал за всю нашу свадьбу. Твои образцы по-прежнему годились для того, чтобы извлечь отпечаток и создать резонатор. Заключить твою кровь в гемму и наблюдать. За твоими фазами, за состоянием. За пиками. Ты скрыла правду от муженька, но всегда была под колпаком.