Страница 3 из 4
– Негодник! – тётя укоризненно качала головой и возмущённо зацокала, обнаружив на ковре блестящие прожилки. – Если уж дрочишь, – худая ручонка, украшенная массивными перстнями, изобразила процесс мастурбации. – Кончай аккуратно. В кулёчек. На салфетку. А ещё лучше делай это в ванной.
И когда она ушла, хлопнув дверью, я подумал, что теперь-то уж точно никогда не смогу смотреть на неё прежними глазами.
Но ошибся. Смотрел. И ещё как.
Этот день изменил не только меня. Вид эрегированного члена навеял тоску об утраченном счастье. Следующим вечером тётя приволокла домой коллегу: учителя истории. Сергей Петрович…Четырёхглазый тюфяк с необъятным животом, напоминавшим школьный глобус. Настоящий Супермен. Его суперспособность: уничтожить три котлеты, салат «Оливье» и полбанки маринованных огурцов за один присест.
После ужина они удалились в спальню. Перед этим тётя сунула мне в руки стопку кассет:
– Смотри что хочешь. Только… – её взгляд скользнул в сторону ковра, – знаешь правила.
Дверь захлопнулась. Я включил «Рикошет», но внезапно даже он потерял всю свою привлекательность. Решил глянуть фильм про азартные игры. Надо ли говорить, что легендарный «Казино» с Робертом Де Ниро и Джо Пеши я ненавижу до сих пор. Криминальную драму затмила личностная. Как бы тётя старалась не шуметь, её прерывистое дыхание долетало до моих ушей, заставляя воображение, трудиться сверхурочно.
Я прильнул ухом к стене. Сергей Петрович хрипел, как паровоз на подъёме. Тётя стонала, но не как актрисы в фильмах, а по-настоящему: прерывисто, иногда даже сердито.
И тогда я понял: вот оно. То самое. Не гламурные картинки с экрана, а вот эта вот бытовая, пахнущая котлетами и дешёвым одеколоном – реальность. Плешивый боров за соседней стенкой, без зазрений совести трахал мою первую любовь. Ну а я просто, плакал от бессилия и насиловал собственный кулак.
Да-да, я впервые дрочил под аккомпанемент настоящего секса. И – о чудо! – не проронил ни капли на ковёр. Вытерся аккуратно о бумажный платок, как и завещала любимая тётя.
Утром за завтраком они делали вид, что ничего не было. Но я чувствовал перемену. На шее тёти красовалось фиолетовое пятно, похожее на след от укуса. А мне вдруг разрешили не делать домашку по математике.
Так, я узнал вторую великую истину:
Секс – это не про кожаные ботфорты. Это про пустые банки из-под огурцов, ржавый дуэт от пружин старой панцирной кровати и внезапные поблажки в учёбе.
Когда я объявил, что больше не поеду к тёте Изольде, мама резко изменилась в лице. Её взгляд, обычно усталый после смены в поликлинике, обрёл необычную остроту.
– Она что… трогала тебя? – спросила мама шёпотом, в котором дрожала сталь.
Я хотел объяснить. Рассказать про кассеты, про учителя истории, про следы на ковре. Но мама уже мчалась к телефону, сбрасывая тапочки на ходу.
Тётя Изольда кричала в трубку что-то про «неблагодарную дрянь». Мама орала про «развратную старуху». Я сидел на кухне и ковырял ножом пластик стола, оставляя царапины – одну за другой.
На следующий день тётя прислала с соседкой коробку с моими вещами. Сверху лежал учебник «Алгебра. 7й класс» – на странице с логарифмами осталось жирное пятно. От бутерброда.