Хозяйка Скальной гряды

Может Поля лишнее надумала себе со страху, но больно уж вид женщин был грозен. Когда они улыбались или хотя бы не хмурились, то выглядели обычными женщинами, неухоженными, но женщинами. Сейчас же, низко надвинутые на лоб платки, глубоко посаженные тёмные глаза, со сросшимися на переносице широкими черными бровями, темнеющий пушок над верхней губой, при сердито поджатых губах, одинаковое выражение лиц, создавали впечатление подкрадывающихся ведьм.

Полина поёжилась. Привидится же такое! Но обстановка и вправду сложилась напряженная.

Она догадывалась, что староста и другие мужчины день за днём вели свои какие-то разговоры, наверняка обсуждали её и плавно дошли до того, что сочли выгодным надавить на хозяйку ради получения большего количества благ. Женщины не глухие и тоже размечтались, как богатая (а как же иначе!) барынька будет их всем обеспечивать!

Полина стояла у окна и подглядывала за людьми из-за занавески. Это, конечно, не митинг, но ей хватило, чтобы испугаться. Она понимала, что если упустить ситуацию, то всё может плохо кончиться сначала для неё, потом для этих людей. Похоже, они забыли, что на землях королевства есть законы.

Поэтому, вспомнив всё, что говорил Огневой об обязанностях владельцев земли и людей, поселившихся там, она решительно поднялась, взяла деньги, которые следовало заплатить за работу в солеварне, и вышла.

Все молча следили за тем, как она подходит, а когда увидели в её руках мешочек с деньгами, то лица мужчин вспыхнули торжеством. Они стали переглядываться, подавать друг другу знаки, а кто-то из женщин, сообразив, что мужчины довольны, льстиво захихикала.

— Хочу напомнить вам кое о чём.

Выпрямившись, Полина встала перед людьми и, приподняв подбородок, умудрилась смотреть на всех сверху вниз.

— Я обеспечила вас дорогим инструментом, а это приличное вложение денег.

Она сделала паузу и медленно обвела всех требовательным взглядом. Ей необходимо было вбить эту мысль им в голову.

— Никто из вас ни медяшки не заплатил моему человеку за то, что он научил вас работать с камнем; показал, как правильно возводить дома, ставить печи вместо очагов и окна; мастерить тележки и работать с подъёмником. Я уже не говорю о том, как дорого стоят все те расчёты, которые были произведены для создания схода к воде.

Полина опять замолчала, а потом с усмешкой добавила:

— Думаете, я не видела, как в стороне кто-то пробовал сделать спуск? Три грубых крутых ступеньки и всё, — она развела руками, показывая, что энтузиазм неведомого строителя иссяк.

— Это дед Дорофеича делал, да не получилось у него, — выкрикнул кто-то из молодых, а другой подхватил: — вроде просто, а не подгадать, как надо!

— Да и нечем, — добавил всё тот же молодой.

— Теперь напомню вам, что я уже заплатила за вашу работу и кое-кто остался мне должен ещё за те окна, что получили.

Напоминание о плате не понравилось людям, а Полине стало обидно за отца, который корячился с тяжелеными плитами, перетаскивая их с места на места при погрузке. И ведь она не упомянула ещё о том, что добытый селянами камень, из которого они поставили дома старшим сыновьям, принадлежит ей.

Землевладельцы обычно запрещают арендаторам охотиться в лесу, пилить дрова, потому что это их собственность, которая стоит денег и может в любой момент быть выставлена на продажу, а камень Скальной гряды — такая же собственность Полины.

Она видела, что жизнь здесь трудная и не поднимала вопрос о вольном использовании селянами вручённой ей собственности, даже официально разрешила охоту, ожидая, что с ней расплатятся дичью за окна, но, кажется, её действия посчитали слабостью и глупостью. Но об этом в другой раз, а сейчас:

— Староста, ответь мне, сколько стоит инструмент, который вы привели в негодность за эти месяцы?

— Дык, работали же.. — уже почуяв куда ветер дует, заюлил Дорофеич. Долгов боялись все!

Полина кивнула, соглашаясь, что все работали, но в данной ситуации не надавить она не могла:

— Значит, я потерпела из-за вас убытки. Скажи-ка мне: если бы ты нанял мастера построить дом, а он пришёл бы с пустыми руками и попросил у тебя твой инструмент, испортил бы его и сказал, что дело житейское. Ты как бы поступил?

— Не заплатил бы ему за работу и оставил бы у себя отрабатывать долг, — буркнул староста.

— Ага, значит, мастер ещё и должен тебе остался бы! Так доколе простирается ваша жадность? Я честно расплатилась с вами плитами за работу на скале. Ты узнавал, сколько они стоят?

— Узнавал.

— Скажи мне, щедрая была оплата? Сколько лет каждой семье пришлось бы не пить-не есть, чтобы скопить денег на плиту? — повысила она голос.

Староста молчал.

— Помимо того, что я дала вам новую работу, в этом году не взяла с вас плату за проживание на моей земле. К тому же теперь здесь есть подход к морю и это уже изменило вашу жизнь к лучшему, а вы решили обмануть меня с солеварней, да ещё горланите о том, что я вам кругом должна!

— Дык, по недоразумению.. — пробормотал староста.

— Я не понял, — раздался голос одного из бородачей, — она даст нам денег или нет?

— Вот плата главам семей за работу в солеварне! — Полина потрясла мешочком перед носом мужчин и высыпала монеты в подставленные ладони Дорофеича.

Потом на глазах у селян вспыхнула иллюзорным огнём и выкрикнула:

— Вы мне не нужны! Я найму себе новых рабочих! — развернулась и ушла.. но не совсем. Ушла иллюзия, объятая гудящим огнём, а спрятавшаяся за кустами Полина осталась, чтобы послушать, что её неспокойные селяне решили.

— Значит, деньги она всё же дала! — прозвучал всё тот же голос, который не успевал улавливать суть препираний.

— Да умолкни ты! — шикнул другой. — Это деньги за соль.

— Их много. Нам никогда столько не платили, — не давал себя заткнуть тугодум.

— Батя, — услышала Поля чей-то хрипловатый голос и вытянулась посмотреть: здоровенный парень с кучерявой бородкой обращался к непонятливому. — Баронесска-то хорошая, зачем мы её пугали? Она с нами честь по чести, а мы как разбойники.

— Цыц, сопля! — ругнулся староста.

— А ты моего мальца не затыкай! — взревел тугодум. — Я, может, поглупее тебя, да только при новой хозяйке мы себе дома построили, печки поставили, как в барском доме. Всю зиму тепло было и не дымно!

— Тебе тепло было, потому что ты пахал, не разгибая спины! — угрюмо заметил третий глава семейства.

— А хоть бы и так! Я работы не боюсь. Всё лучше такую красотищу создавать, чем дома в духоте сидеть день изо дня старческий пердёж нюхать.