Хозяйка Скальной гряды

Глава 27

— Наследник, вы вернули себе артефакт?

— А остальные пропавшие живы?

— Где вы были и почему здесь другие Владыки?

— Откуда здесь сумеречный?

— А владыка Золотых ягод сказал, что носительница вашего артефакта заманила вас в ловушку...

Голоса раздавались отовсюду, и впервые отвечающего на вопросы Лилианэ слушали так, как никогда прежде.

Взволнованные общей обстановкой в клане и недавними событиями на главной поляне, эльфы взяли в кольцо наследника с его гостями и проводили всех к резиденции. Там Лилианэ коротко объяснил, что отныне ни в одном клане больше нет родового артефакта привязки и выйдя к народу надел венок Владыки.

На стихийно собранном вече Лилианэ подробно рассказал, каким образом артефакт оказался в руках человеческой девы. Простые эльфы слушали его с большим вниманием. Пользуясь случаем, он стал говорить о своей жизни среди людей; о растущем вне волшебного леса мэллорне, который он подпитывал, и о самих людях. Молодой владыка долго стоял перед своим народом, распутывая всю ту ложь, что нагородили приближенные к владычьему трону эльфу, и летописцам потребовалось много бумаги, чтобы записать все речи первого дня правления Лилианэ.

И из его слов становилось понятно, что пора оценивать разумных по делам, а не как-либо иначе. Потому что жестокие, глупые, жадные существа есть в любом обществе, как и умные, благородные, отважные и честные.

Полина слушала и улыбалась. Речь Лилианэ была пафосной, но эльфы слушали его, раскрыв рты, а у многих блестели глаза и нет-нет да скатывалась слезинка по щеке. Правда, первородных пробило тогда, когда молодой правитель дошёл в своём рассказе до открывшегося портала и что это можно расценивать, как протянутую руку богини Лилиат в ответ на стремление начать править по-новому.

Единственное, что не смог объяснить новый глава, так это что стало с душами эльфов, привязанных к родовому артефакту. Означает ли это, что они затерялись в общем потоке и родятся на чужих землях? Не жестоко ли это со стороны богини, если она хотела вернуть свою милость?

— Дайте время и мы с другими владыками всё выясним, — всё что мог на данный момент ответить Лилианэ.

Потребовался не один перерыв во время речи Владыки, чтобы перевести дух, перекусить, но никто не расходился и все ждали, когда Лилианэ вновь появится и продолжит открыто говорить с народом.

Глава клана Змей не спешил к себе домой и слушал местного владыку очень внимательно. Слушал и хмыкал, слушал — и всё больше задумывался, глядя, как горят глаза его подданных, особенно молодёжи.

Потом он наблюдал за человечкой, которую ревностно сторожил генерал. Змей догадывался, кто юному эльфу подсказал многие идеи, и старался понять, откуда у неё такой размах мыслей.

Но настоящим ударом для него стал рассказ о том, с каким напутствием бывший владыка клана Луны передал ей родовой артефакт. Неужто старина Ли первым понял что-то.. почувствовал и осмелился.. Непостижимо, как он на это решился.. Более того, Ли вложил всю свою силу в посмертные слова, чтобы защитить странную девицу и не дать ей свернуть с пути, который она сама же невзначай обозначила.

— Вы поймите, я этой ноши не желала и старалась.. — объясняла Полина эльфам, когда Лилианэ представил её всем.

Да, владыка Змей понимал, что девице некуда было деваться, раз предыдущий Владыка сумел обернуть своё убийство в жертвоприношение. Все пути-дорожки вели бы человечку к осуществлению того, о чём она наболтала ему. На это могла потребоваться вся её жизнь, или долг перешёл бы на потомков, но маленькая госпожа оказалась активной, и нить её жизни не затерялась в узоре мироздания.

Занятная дева. И если другие люди такие же, то было бы интересно изучить их.. и не скучно.. да, надо дать им шанс.. или себе? До чего же сопляк убедителен!

Эльфийское гостеприимство стало поперёк горла Томашу. Пленённого сумеречного лорда отравили первым же глотком воды и было ли это проявлением ненависти светлых к врагу или сокрытием улик, выяснить не удалось. Нэт был в ярости и Полина опасалась, что он вспыхнет, но следующий тенью за генералом элементаль перетягивал всю лишнюю энергию на себя.

Баронессе очень хотелось задержаться в волшебном лесу, но Нэт был непреклонен и после выступления Лилианэ и короткого сна, они засобирались домой. Генерал сам принёс воды, которой умылась Поля, сам собрал завтрак на кухне, заставив эльфиек ждать в углу и не мешаться. Полина прекрасно понимала гнев Нэта, но оказаться в гостях у эльфов и ничего не увидеть было грустно.

— Встретимся у короля? — прощаясь с Лилианэ, спросила она.

— Да, — кивнул Владыка клана Луны, посверкивая надетым на голову золотым обручем и досадуя на то, что не может обеспечить безопасность своих спасителей. — Нам есть, что обсудить с Георгом.

— А как же мэллорн на Скальной гряде? Он не погибнет без твоей подпитки? Я понимаю, что теперь не до него, но жалко же..

— Полина, я хотел попросить дозволения поселиться на твоих землях своим эльфам. Им интересно посмотреть, как у вас устроен быт, увидеть корабли и, быть может, кто-то из них решится на более дальнее путешествие.

— Оу, конечно, я не против! Когда ждать? Летом?

— Нет, — Лилианэ хмыкнул и с гордостью пояснил: — Это рисковые ребята, и они хотят отправиться зимой.

— Они хоть видели снег? — насмешливо фыркнул Томаш.

— Через защитный купол, — с улыбкой ответил молодой Владыка, вспоминая свои эмоции, когда делал первые шаги по ледяной корке на стыке осени и зимы, когда ловил губами пушистый падающий снег, когда понял, что означает выражение «мороз кусает». Это удивительные воспоминания и их много, и он будет беречь каждое из них.

— Ясно, — вздохнула Полина. — Я пригляжу за ними, — уж она помнила настороженно-изумленный вид Лилианэ, изучающего багряные листья клёнов и обеспокоенного листопадом.

А уж сколько пришлось потратить сил, чтобы научить его правильно одеваться! Гордецу хотелось носить изысканную одежду, и он не понимал, чем чреват ветер при холодной погоде, не видел разницу между летним дождиком и осенним, пока не заработал насморк. А чего стоило зрелище, когда однажды рано утром мокрая земля покрылась коркой льда, и Лилианэ не сумел сделать ни шагу на разъезжающихся ногах. Дети поднимали его и вели в дом, как несмышлёныша.