Хозяйка Скальной гряды

Полина уже не знала, что придумать, видя тщетность своих попыток. Она не догадывалась, что этот эльф тратит силы на заклинания восстановления не только из-за атак Томаша, но и из-за её иллюзий и что он уже послал несколько проклятий в её сторону, но те вернулись, не найдя объекта там, где он должен был быть.

В последнее усилие она выложилась полностью, стараясь создать «смерч» вокруг проклятого сумеречного и, кажется, эта иллюзия наконец дезориентировала его, так как Томаш достал его огненными кинжалами. Враз стало тихо. Полина обессиленно привалилась к стене, стараясь прижаться к ней и получить хоть порцию прохлады в разгорячённом магией огня воздухе. Голова кружилась от недостатка кислорода и напряжения.

Генерал развернулся к ней и изучающе смотрел на неё. Она заправила выбившиеся пряди за уши и отвела глаза. Было стыдно за всё! За то, что наверняка сейчас страшна; за то, что завела черте куда и чуть не сгубила; за то, что не знает, что делать дальше..

А он подошёл к ней и опустился рядом, так же подпирая стенку. Взял за руку и прижал к своему сердцу. Сидеть вместе и молчать было хорошо.

— И всё? — неожиданно раздался голос. — Я надеялся посмотреть на человеческое совокупление, даже прищепку на нос приготовил, чтобы не задохнуться от вашей вони.

Томаш резко подскочил, но оттуда, откуда доносился голос, никого не было. Полина не стала тратить силы на то, чтобы встать. Она так же, как генерал напряженно всматривалась в темноту и через пару мгновений создала иллюзорные стрелки, указывающие на прячущегося под иллюзией каменной стены ещё одного сумеречного эльфа.

— Вон он, — прошептала она и после добавила:

— Это он!

Вот теперь Поля была абсолютно уверена, что видит перед собой того самого иллюзиониста, который делал артефакты. Его магия была знакома ей! Чувство узнавания было так сильно, что не оставляло сомнений.

— Сильна, — констатировал эльф, — и совершенно не обучена. Создавать иллюзии сродни ювелирному делу, а ты словно варево варишь в гигантском котле и плюхаешь силу вёдрами, там, где нужна капля.

Томаш попробовал захватить новое действующее лицо огненной плетью, но эльф скрылся под новой иллюзией.

Полина поспешила подсветить его, но её хрустальная капля неожиданно раскалилась, обжигая грудь, и только она успела вытащить артефакт за шнурок, отстраняя от тела, как почувствовала сильнейшую слабость, и не удержавшись на ногах, обмякла.

— Полина! — рыкнул Нэт, но не посмел броситься к ней даже чтобы поддержать, сосредоточившись на новом враге, которого перестал видеть.

Не только сумеречные могли ориентироваться на слух. И пусть у генерала забрали оружие, его магия вполне могла заменить любой клинок.

Сделав шаг назад, чтобы тело Полины оказалось рядом с ним, он закрутил вокруг них обоих огненный смерч. В пещере стало светло и невыносимо душно, но сумеречный продолжал маскироваться и Нэт ожидал нападения с любой стороны.

Увеличивая круг действия смерча, он почувствовал, что задел эльфа и развернулся на приглушенный стон, посылая всё пламя в том направлении, но в него полетело заклятие с другой стороны и пришлось вернуться к затратному по силе смерчу, чтобы жечь всё по кругу. Только возле самого пола не было огня, чтобы шёл доступ воздуха. И всё же на двоих в эпицентре огненного смерча воздуха не хватало, тело Полины обжигало жаром, а на раскалившийся ещё до действий генерала артефакт невозможно было даже смотреть.

Заклинание огненного смерча оказалась неправильным решением с лежащей в ногах баронессой. Юркий эльф скользнул змеёй прижимаясь к каменной поверхности и выдернул девушку к себе, уже не скрываясь.

Томаш сразу же остановил пламя, чтобы она не пострадала, а эльф безостановочно принялся атаковать его проклятиями.

Нэт выжигал их точечно, опасаясь задеть Полину и ждал, когда же противник отпустит её и начнёт настоящий бой. Сумеречные считались виртуозными воинами. Но эльф не спешил обнажать оружие и продолжал прикрываться Полиной, атакуя только проклятиями.

Она безвольно висела в его руках и только тихо вскрикивала, когда ослепительно сияющая слеза касалась кожи. Нэт надеялся, что артефакт перерабатывает брошенные в девушку заклятия, но похоже он работал на пределе своих сил, иначе бы окутал её защитным барьером от жары и загребущих рук сумеречного.

Томашу оставалось принять навязанное магическое сражение, понимая, что таким образом опустошают резерв, собираясь оставить живым. Его это устраивало, и он немного поддался, нарочно пропустив несколько болезненных проклятий по ослаблению, а потом его тело бросило в дрожь из-за мощнейшего проклятия иссушения и последующего подчинения.

— Вот так, — удовлетворённо произнёс сумеречный, видя, как человек падает и корчится в конвульсиях, а из прохода появилось ещё несколько эльфов, которые наблюдали за происходящим со стороны.

— Ты много возомнил о себе, человек, — сообщил маг иллюзий и проклятий, опуская Полину на пол, — но я научу тебя служить мне. Это будет интересно. А маленькую госпожу ждёт обучение. Она заменит мне погибшего ученика. Через боль я сделаю из неё настоящего мага. Она будет великолепна.

Томаша трясло и корёжило. Мышцы болезненно реагировали на магическую сушку, и он исподлобья следил за эльфом и тем, как тот приподнимает носком сапога рассыпавшиеся пряди волос Полины. Из его горла невольно раздался рык. Нежнейшие мягкие прядки — сапогом? В этот момент Нэт уже знал, что не подарит лёгкую смерть иллюзионисту.

Он не боялся угроз. Несмотря на все обрушенные на него проклятия у него ещё достанет сил, чтобы отправить всех врагов в бездну.. так что никаких пыток не достанется ни ему, ни нежной Полюшке.

Зато теперь он уверен, что видит всех или почти всех действующих лиц. Конечно, до верхушки ему не дотянутся, но самая важная рыбка попалась. И да поможет ему извечное высокомерие эльфов и их небрежение людьми! Оставить в живых мага огня на земле, в толще которой течёт первородное пламя.. на ведьминой пустоши! Какая самонадеянность!

Да его ученик был поумнее, а эти спокойно наблюдали, как он с ним расправляется! Ну что ж, пусть сделают следующий ход. Вдруг удастся понять, ради чего сумеречные затеяли тихую войну против светлых. В непримиримую расовую вражду он уже не верит. Слишком просто для этих интриганов. Тут кроется что-то ещё.