Страница 116 из 159
Пальцы задержались на краю страницы, а в памяти всплыл Эмрис в трактире, когда на его руках появились когти, а привычная ухмылка сменилась оскалом с настоящими клыками. Тогда ничего странного в этом не увидела. Ну а чего ещё ожидать от фамильяра-оборотня? Теперь же выходило, что именно такого от него ожидать и не следовало.
Посмотрела на спящего Эмриса, вспомнив ещё одну странность. Уже несколько недель он почти постоянно находился в человеческой форме, не жаловался на усталость и, похоже, чувствовал себя в ней ничуть не хуже, чем в звериной.
Вернувшись к книге, продолжила читать, но с каждой страницей вопросов становилось только больше. К утру тетрадь всё ещё лежала раскрытой на коленях, буквы давно начали сливаться, а шея затекла от долгого сидения в кресле. Эмрис за это время несколько раз менял положение, однажды проснулся, попросил воды и вскоре снова уснул, даже не заметив, что я так и осталась рядом.
Зато утром это от его внимания не ускользнуло.
— Ты вообще уходила отсюда?
Отложив книгу, посмотрела на него поверх кружки.
— Конечно.
— Когда?
Вот тут пришлось задуматься.
— Я читала. Здесь половина книг мне раньше не попадалась.
— Настолько увлеклась, что решила переселиться в кресло?
Попыталась выпрямиться и тут же почувствовала, как заныло между лопатками.
— Ни слова. Я уже поняла, что это была плохая идея.
— А я как раз хотел напомнить, что для сна существуют кровати.
Сложенная ткань полетела в его сторону, но Эмрис поймал её и рассмеялся. И, пожалуй, именно этот смех радовал меня куда сильнее, чем следовало.
Корабль всё это время уверенно шёл вперёд. Арвен предполагал, что к следующей отмеченной на карте точке: направление совпадало, да и сам корабль на его вопросы не возражал, хотя подтверждать ничего не спешил.
После всего случившегося обычной остановки я уже не ждала. Скорее очередного испытания или, если особенно повезёт, хоть каких-нибудь ответов. Последних нам определённо не хватало.
Когда покажется следующая точка, никто не знал, поэтому Арвен следил за курсом, а мне оставалось заниматься тем, что находилось в пределах моих возможностей.
Например, не позволять одному невыносимому фамильяру считать несколько дней без температуры полным выздоровлением.
— Даже не начинай, — предупредила, заметив, как Эмрис в очередной раз направился к двери. — На сегодня прогулок достаточно.
Эмрис остановился и с явным сомнением посмотрел на расстояние, которое успел пройти.
— Ведьмочка, если путь от койки до двери теперь считается прогулкой, боюсь представить, что ты назовёшь путешествием.
— Всё, после чего мне снова придётся тебя лечить. Так что возвращайся и не испытывай моё терпение.
Он покосился на койку, затем на меня и всё-таки сел.
— Когда-нибудь ты станешь ужасной старухой, которая гоняет всех палкой.
— Зато доживу до старости. В отличие от некоторых, бросающихся под стрелы.
— Если ты ждёшь, что я пообещаю больше так не делать, ведьмочка, придётся тебя разочаровать. Окажись мы снова в том переулке, я поступил бы точно так же.
— А я снова пришла бы в ярость, — отозвалась, присаживаясь рядом. — Особенно если бы потом пришлось несколько часов вытаскивать из тебя яд и гадать, откроешь ты вообще глаза или нет.
Последние слова прозвучали совсем не так спокойно, как хотелось. Эмрис повернул голову, и на этот раз привычной насмешки в его лице не осталось.
— Я не собирался получать стрелу.
— Какое утешение.
— Велена, у меня было несколько секунд. Я увидел стрелка и понял, что оттащить тебя уже не успею. Поэтому сделал единственное, что мог.
Возразить было нечего, и это раздражало сильнее всего. Он говорил спокойно, будто речь шла о совершенно очевидном решении, а у меня до сих пор перед глазами иногда возникало тёмное пятно крови на его одежде.
— Больше так меня не пугай, — вырвалось тише, чем собиралась.
Эмрис немного помолчал.
— Постараюсь.
Не «обещаю». Конечно. Но от него другого ответа и не стоило ждать.
— А теперь ложись. Ты опять побледнел.
На этот раз спорить он не стал и послушно устроился на койке, а я ещё некоторое время оставалась рядом.
Вечером снова взялась за тетрадь, теперь уже выискивая исключения. Древние фамильяры действительно могли быть сильнее, дольше сохранять вторую ипостась, обладать редкими способностями, но даже они оставались в описанных Зоряной границах.
Эмрис в них упорно не помещался.
Подняла голову. Он спокойно читал на койке одну из тетрадей, будто никаких загадок собой не представлял.
Странно, что раньше мне вообще не приходило в голову задавать вопросы. Эмрис всегда был просто Эмрисом: вредным, самоуверенным, временами невыносимым и знающим гораздо больше, чем рассказывал.
Вот последнее теперь особенно не нравилось.
Если Зоряна объяснения не оставила, придётся спрашивать у него самого.
— Ты опять смотришь, — заметил он, не поднимая головы.
— На тебя нельзя смотреть?
— Можно. Даже приветствуется. Просто обычно после такого выражения лица ты либо задаёшь неудобный вопрос, либо чем-нибудь в меня бросаешь.
— Пока выбираю.
Эмрис закрыл книгу.
— Тогда предупреждай заранее. Хочу подготовиться.
Поднявшись, подошла к койке и положила тетрадь Зоряны рядом с ним.
— Расскажи мне о фамильярах.
Он взглянул на обложку, и что-то в его лице едва заметно изменилось.
Вот теперь стало совсем интересно.
— Очень широкий вопрос, ведьмочка.
— Тогда сузим. Почему большая часть фамильяров живёт в звериной форме?
— Потому что она для них естественна.
— А вторая требует сил?
Пауза получилась чуть длиннее, чем должна была.
— Обычно да.
Села на край койки, стараясь не задеть его бок.
— А частичное превращение? Например, человек остаётся человеком, но у него вдруг появляются когти. Или клыки.
Эмрис больше не улыбался.
— Где ты это прочитала?
— У Зоряны.
Его взгляд переместился на тетрадь.
Ответ мне уже не нравился, хотя он ещё ничего не сказал.
— И ещё прапра пишет, что даже сильные фамильяры не могут бесконечно находиться во второй ипостаси. Им приходится возвращаться в звериную форму, отдыхать, восстанавливать силы.
— Велена...
— Ты неделями ходишь человеком, Эмрис.
Он медленно выдохнул.