Страница 7 из 8
— У тебя есть время до утра, — согласилась Алиса. — Не больше.
***
Когда мы нашли решение, на душе стало легче. По крайней мере, зловещая красная дверь перестала то и дело представать в мыслях. Алиса заставила меня отвлечься от блога и расследования. Весь день мы провели на улице: вытащили на террасу ноутбук и под треск огня в мангале смотрели фильмы. Вот это были настоящие осенние каникулы! Мрачные мысли вернулись только под вечер, когда мы, продрогнув, вернулись в дом, и окна заволокло теменью. Такой же, как в подвале.
Аноним до сих пор хранил молчание. Ничего не оставалось, кроме как ложиться спать. Алиса быстро провалилась в сон, посапывая под тяжёлым одеялом, а я ворочалась с боку на бок под шум гравия, вой ветра и треск веток, царапающих окна. Не выдержав, я потянулась к телефону. Постукивая пальцем по углу розового чехла, я хмуро глядела в экран. Алиса дала мне один день. Я должна разговорить анонима, пока не истекло время.
«Чего ты от нас хочешь?»
«Мы знакомы?»
«Почему ты послал аудио нам, а не в полицию?» — посыпались от меня сообщения.
Несколько секунд я бесцельно смотрела в экран, потом закрыла приложение и зажмурилась в попытке заснуть. Вряд ли я добьюсь своего. Ночь уже в самом разгаре, и аноним, должно быть, давно спит. В отличие от меня.
Телефон под подушкой завибрировал. Я открыла глаза, заново привыкая к свету экрана. Прищурившись, прочитала уведомление: «Полиция бездействует».
По спине прошёл холодок. Я чуть не уронила на себя телефон, пока поспешно открывала диалог с таинственным собеседником. Неужели он заговорил? Видимо, он отвечал только на правильныевопросы.
«Чего ты хочешь?» — снова спросила я.
В этот раз аноним оказался словоохотлив:
«Хочу, чтобы в бетоне не появлялись новые скелеты».
Я прикусила губу. Резко усевшись в кровати, я положила телефон рядом и уставилась в экран, раздумывая, что написать дальше. Вскоре отправила сообщение:
«Стена в подвале слишком тонкая, скелет там не поместится».
«Уверена?» — получила в ответ.
Я нахмурилась, печатая:
«Звучит как угроза».
Аноним промолчал. Я понадеялась, что он думает над ответом, но спустя несколько минут занервничала.
«Завтра я передам аудиозапись и видео полиции». — Я понадеялась, что это вынудит его продолжить диалог.
Ответное сообщение пришло почти сразу:
«До завтра она может не дожить».
В горле встал неприятный ком. Я сглотнула слюну и коснулась клавиатуры:
«Кто — она?»
«Та, что заперта за красной дверью».
***
Стоит ли объяснять, почему через несколько минут я, уже одетая, кралась к выходу из дома? Кем бы ни был аноним, он умел манипулировать. Любопытство и страх смешались воедино, не оставив мне выбора.
Нет, я не настолько сошла с ума, чтобы игнорировать инстинкт самосохранения. Ради безопасности я скинула спящей Алисе свою геолокацию, чтобы она могла следить за мной, и включила прямой эфир в блоге. Теперь все подписчики, которых мучила бессонница, могли наблюдать за мной, а местные маньяки-убийцы не рискнули бы появиться в кадре. Эти меры предосторожности придали мне уверенности. Я открыла дверь и вдохнула влажный, бодрящий воздух. Холод обжёг лёгкие. Ночные «Сосны» полнились таинственными звуками: шелестом листвы, стуком веток, скрипом калитки и отдалённым лаем собак. Превозмогая страх, я сделала шаг наружу.
Вскоре я уже неслась по полутёмной улице. Редкие, расположенные далеко друг от друга фонари бросали на дорогу скупой свет, смешанный с сиянием луны. Через несколько минут я добралась до дома художника. Его окна-бойницы темнели, превращая таинственную обитель в настоящую гробницу. Мне стало не по себе. Все те истории, которые я увлечённо рассказывала на камеру, вдруг показались не выдумкой, а реальностью. Подпитанное страхом воображение рисовало вампиров и призраков в каждой тени.
Я не повернула назад лишь по одной причине: до стройки оставалось идти ближе, чем до дома Алисы. С этой мыслью я юркнула в перелесок и побежала вдоль неприступной ограды дома художника. Фонари кончились вместе с асфальтированной дорогой, теперь я могла ориентироваться только на небольшой фонарик, который прихватила в доме Алисы, и на свет луны — к моему счастью, тучи рассеялись, и ночь обошлась без дождя.
Когда перелесок сменился нешироким полем, за которым блеснула запруда, я свернула к стройке. Она встретила меня пробирающей тишиной за забором. Пришлось на время выключить фонарик, чтобы ненароком не привлечь к себе внимания. Оглядевшись, я, как и в прошлый раз, быстро взобралась на фундамент ограды и с трудом пролезла между прутьями. Когда глаза привыкли к темноте, я нашла вход в недостроенный дом и скользнула туда.
Сердце отчаянно стучало, заглушая и без того тихие шаги. Среди бетонных стен страх был не менее осязаем, чем снаружи. Казалось, из-за ближайшего тёмного проёма вот-вот кто-нибудь вынырнет и нападёт на меня. Подавив дрожь, я по памяти добралась до подвала. Всё выглядело так же, как мы с Алисой и оставили: та же лестница возле стены и настил на полу. Я бесшумно отодвинула его, и свет фонарика скользнул вниз. В подвале было пусто. Только возле треснувшей бетонной стены лежала кость, которую мы вчера позабыли вернуть на место. Набравшись храбрости, я установила лестницу и спустилась в темноту. Вместо осеннего холода я чувствовала жар, от которого по спине тёк неприятный, липкий пот.
Связи в подвале не было, потому прямой эфир пришлось прервать. Остановка трансляции означала отсутствие свидетелей и конец зрительской поддержки, отчего стало ещё более неуютно. Но ночная вылазка прошла бы зря, если бы я остановилась на полпути. Установив камеру, чтобы позже выложить в блог снятое видео, я приблизилась к треснувшей стене. Пальцы коснулись шершавой поверхности, нашли отверстие, которое я проделала в прошлый раз. Направив туда свет фонарика, я посмотрела на красную дверь. Заперта.