Тени Сосен

«Алло! Помоги мне! Пожалуйста, помоги! — женский голос срывался на рыдания. — Я бегу к дому художника…» На заднем фоне слышались скорые шаги и прерывистое тяжёлое дыхание. Звук был плохой, как будто девушка размахивала телефоном вместо того, чтобы прижать его к уху. «За красной дверью ничего нет! Ничего! Только смерть! Долбанный автоответчик! Возьми трубку, умоляю! Они бегут за мной! Я…»

Запись оборвалась резким вскриком и глухим звуком падения. Телефон стукнулся о землю, и вслед за гудками наступила тишина. Тот, до кого девушка пыталась дозвониться, так и не взял трубку. Я сглотнула вязкую слюну, ощущая, как учащённо бьётся сердце. Волнение тошнотой подкатывало к горлу. Во что мы вляпались? Было очевидно, что девушка бежала вдоль того самого дома, возле которого мы «прогуливались» вчера, и говорила о той самой красной двери, которую мы обнаружили в подвале стройки. Судя по всему, она от кого-то убегала. От кого-то, по чьей вине в подвале теперь лежит кость?

Я схватилась за ноющие виски. Наверно, Алиса была права и нам действительно пора звонить в полицию. Но вместе с тем мне не давало покоя жгучее желание выяснить, кто скрывается за пустым профилем и почему аноним прислал нам запись телефонного звонка. Почему не обратился в полицию? Как он нашёл нас? Как к нему попало аудио: был ли он тем, кому звонила девушка, или тем, от кого она убегала?

Вопросы множились с каждой секундой. Я схватила молчавший телефон и открыла диалог. Пальцы забегали по клавиатуре, выводя сообщение: «Кто ты?», — и телефон вернулся на прежнее место на столе. Несколько минут мы с Алисой, затаив дыхание, буравили его взглядом. Иногда экран вспыхивал посторонними уведомлениями, но быстро гас. Ответа не было.

«Откуда у тебя эта запись?» — снова написала я, чувствуя, как тревога выбивает воздух из лёгких.

«Ты из Сосен?»

«Чего ты хочешь?»

Я посылала сообщения раз в несколько минут. Не знаю, на что я надеялась, но ничего не добилась. Алиса тем временем встала из-за стола и принялась готовить нам завтрак. Ей проще было переживать волнение за простыми, привычными действиями, да и, в конце концов, сытый желудок лучше помогает мыслить. Подруга поставила передо мной кружку с чаем, от которого поднимался пар, и отобрала телефон.

— Может, это просто чей-то дурацкий розыгрыш? — предположила я, но сердце отчаянно билось, подсказывая, что аудио настоящее.

Алиса пожала плечами. А потом резко обхватила себя руками, будто замёрзла, и отвернулась за тарелками. Она пряталась за показным равнодушием, но жесты выдавали её веру в подлинность записи.

— Онасказала, что за красной дверью ничего нет, кроме смерти. Это должно что-то значить. Это зацепка, — задумчиво произнесла я, обхватывая пальцами горячую кружку.

— Нам явно стоит обратиться в полицию. Пусть там разбираются, правда это или розыгрыш.

Я покачала головой, отвергая предложение Алисы. Вчера мы договорились, что сначала сами попытаемся разобраться с этим делом. Но за ночь мы не сдвинулись с мёртвой точки — какая неприятная игра слов! Мы не знали, кому принадлежала кость и как она туда попала, могли только догадываться, что это связано с пропавшими девушками.

— Мы должны узнать, что скрывается за красной дверью, — решительно заявила я.

— Я туда больше не пойду, — нахмурилась Алиса.

— Мы уже были там, и ничего страшного не случилось.

Должно быть, утренний свет рассеял вчерашнюю тревогу и придал мне храбрости, иначе почему я снова рвалась в логово потенциального похитителя и убийцы? Во мне бушевала смесь из страха перед полицией, желания за счёт расследования раскрутить блог, и, в конце концов, простого любопытства. Юность и безрассудство — идеальное время, чтобы почувствовать себя сыщицей Нэнси Дрю.

— Нет, — отрезала Алиса.

— Но…

— Нет.

Я пожевала губами. Подруга, безусловно, была права. Идти в подвал — чистое безумие, кто знает, какие скелеты скрываются за красной дверью? Одна часть меня ратовала за безопасность, вторая же жаждала приключений. Заметив моё смятение, Алиса предупредила:

— Только попробуй сунуться туда без меня. Родители отпустили нас одних не за тем, чтобы мы лазили по подвалам, которые, возможно, стали чьей-то гробницей. Я привезла тебя сюда, я за тебя отвечаю, поэтому должна вернуть тебя в целости и сохранности.

— Хорошо, — поморщилась я, потирая переносицу.

Алиса была настроена решительно, вряд ли я смогла бы её переубедить. Стоило смириться с тем, что мы не детективы, а простые старшеклассницы. На носу окончание школы, и к концу года мне хотелось бы оказаться в университете, а не в могиле.

— А если всё-таки спустишься в подвал без меня, я позвоню родителям, чтоб забрали тебя, — в последний раз пригрозила Алиса, прежде чем приступить к завтраку.

Решимость идти туда угасла. Я бросила тоскливый взгляд на телефон, который подруга предусмотрительно положила подальше от меня, и присоединилась к завтраку. Мысли то и дело возвращались к анониму. Кто он и чего хочет — два вопроса, на которые реальноотыскать ответ. Всё зависело от разговорчивости незнакомца. Я убрала опустевшую тарелку в раковину и потянулась к телефону, проверяя уведомления. Аноним прочитал мои сообщения, но не ответил. Я отправила вопросительный знак. Подумав, добавила: «Зачем ты прислал мне аудио, если не хочешь общаться?»

Общий доступ к диалогам блога позволял Алисе наблюдать за моими отчаянными попытками разговорить анонима. Её брови сдвинулись на переносице, взгляд метался от экрана ко мне. Вместо уютного завтрака в деревне мы получили напряжённое утро, полное недомолвок и тревог. Мысли о еде и развлечениях казались неуместными, когда в том подвале, возможно, умирала девушка. Или уже умерла, не дождавшись помощи.

— Слушай, — обратилась ко мне Алиса, будто услышав мои мысли. — Не думай, что я собираюсь просто так оставить эту историю. Но не нам её расследовать. Мы можем обратиться в полицию анонимно. Давай обрежем видео и уберём с него звук, чтобы не было понятно, кто его снимал. Добавим к нему адрес с аудиозаписью и отправим в полицию.

Предложение Алисы звучало разумно. Я кивнула:

— Хороший вариант.

— И, кстати, видео в блоге лучше удалить. Вдруг на него как-нибудь выйдут…

Я поморщилась, но пришлось снова признать правоту подруги. Не хотелось связывать себя с преступлением.

— Только чуть повременим, — попросила я, сложив ладони в умоляющем жесте. Жалко было лишаться чудом достигнутой популярности. — Дай мне хотя бы день, вдруг аноним ответит?