Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 94 из 167

— Мадам, вы зря переживаете. Эти люди не понимают, какую милость вы им оказываете, меняя их жизнь. Ещё пять лет назад такой пацан не смог бы выжить и тянуть за собою малявок, а сейчас худо-бедно живёт, ещё и скалится, — знакомый рыцарь с недовольством посмотрел на провожающих их разными взглядами селян.

Катерина не столько понимала, сколько ощущала, что даже те селяне, кто получил возможность изменить свою жизнь, вроде рады и правильно оценивают свои перспективы, но они словно бы не могут осознать, сколько им дали и продолжают с завистью судачить о том, что другие благочестивые сеньоры раздают милостыню каждый раз, когда ходят в церковь.

Хотя она слышала, как Дидье терпеливо объяснял людям, что в новом доме понадобиться меньше топлива для готовки и разогретая печка зимой даст больше тепла, чем очаг, что наличие окон и дорогого стекла сделает помещения светлее, что позволяет дольше работать, а толстые стены защитят от пронизывающего осеннего ветра и удержат тепло или прохладу в зной. Ткацкие станки не были в прямом смысле даром хозяйки замка, но их стоимость была разделена на десять лет, а мастерицы могли ткать на них качественные широкие полотна значительно быстрее.

Несмотря на то, что жители обязаны были многое отдавать своему сеньору, Катерина организовала людям возможность заработать, пристраивая остатки их продукции в свои караваны. Ранее об этом никто не мог мечтать.

Положение крестьян было сродни рабству, хоть и считались они свободными, гордились заключёнными договорами на проживание и старались жить у тех сеньоров, где суд местного феодала не последняя инстанция.

И вот, получалось, что долговременную пользу от её действий люди отмечали вяло, но раздачей денег после проповедей уже не первый год глаза колют. Даже когда она взяла себе на зиму и весну детей, все оценили новые добротные одёжки, но никто не сказал спасибо, что многие из ребят приобрели кое-какие навыки в мастерстве, хотя бы узнали, какие виды ремёсел бывают и что-то пробовали делать своими руками.

Если бы не стройка, то Катерина перестала бы выходить из замка. Там к ней уже привыкли, знали, что от неё ожидать и приняли в свою жизнь тот порядок, что она навела. Впрочем, это не столько её заслуга, сколько влияние капитанов, одобрение рыцарей. Они — главы своих семей, и их устраивает существование определенных правил, режим дня, который все соблюдают, включая сеньору.

И всё же жизнь продолжалась. Каждый день был насыщен заботами, беспокойством о будущем. Лето пролетело быстро, осень вообще не заметили, а приход зимы отпраздновали в новенькой церкви. Люди радовались и улыбались.

— Помолимся за тех, кто сейчас прославляет нашу веру среди еретиков, — взывал к своей пастве отец Жюль.

Катерина вместе со всеми молилась за возвращение Бертрана. Без него она теряла вкус к жизни. Крутилась как белка в колесе, действуя как должно, но словно бы по инерции.

Муж вызывал в ней желание что-то доказать, хотелось показать ему, что женщины не менее значимы, чем мужчины, что люди при других условиях жизни могут приятно удивлять.. Берт вызывал у неё разные эмоции, а без него.. Тошно без него и душно. Она молилась, и не было в здании новой церкви человека искреннее её.

Выйдя наружу ей бы хотелось прогуляться, так как воздух в помещении стоял спёртый и резкий, а ещё душили обращённые на неё взгляды. Однако мягкие сапожки стоило поберечь от влаги. Катерина села в карету вместе с Люси, Софи и Леоном. Они едва уместились, но пасынку хотелось посидеть рядом с невестой и его коня вели позади.

— Мадам, — обратился молодой сеньор к Кате, — Софи исполнилось пятнадцать, и её отец пишет, что пора проводить церемонию бракосочетания.

— Сеньор Атталь? Но мы же с ним договаривались, что пока Софи не достигнет семнадцатилетнего возраста, ни о каком браке не может быть и речи, — возмутилась Катерина.

Девушка покраснела и сжалась в уголке. Ей хотелось скорее выйти замуж за Леона. Это было бы прекрасно! Чем прекрасно, она не знала, но казалось, что всё вдруг переменится и она станет счастлива. Уроки, занятия, обязанности — и ни минуты для того, чтобы провести время с любимым!

— Милая мачеха, сеньор Атталь беспокоится, что наше благосостояние растёт, и мы передумаем брать его дочь в свой род, а ей найти другого жениха будет уже невозможно.

Посмотрев на Софи, Катерина нахмурилась. Мысли девушки ясно отражались на её лице. Умненькая, но такая ещё наивная! Слишком берегла она девчонку.

— Не передумаем, ведь так? — обратилась она к Леону.

— Нет, конечно, этот цветок рос для меня, — гипнотизируя взглядом девушку, нежно проворковал он.

Катя переглянулась с Люси, и обе они улыбнулись.

— А насчёт подозрений, что с Софи в нашем доме обращаются бесчестно и то, что проживание вместе с нами как-то порочит её, так это оскорбительно! Думаю, мы слишком часто шли в последнее время на уступки сеньору. Нам нет нужды проводить караван с зерном через его земли, чтобы платить ему пошлину и давать работу его мельнице. Дешевле будет закупать сразу муку и везти короткой дорогой. Сеньор Бюжо ещё в прошлом году предлагал идти по его землям и даже мост починил.

Софи сидела пунцовая и старалась потеряться в углу. Леон согласно кивнул, а Катерина обратилась к девушке:

— Милая, я понимаю, что вам хочется сделать приятное отцу, но, солнышко, он заботится о себе, потому что у него семья. Он ищет любую возможность пополнить свои доходы ради сына. Ваша семья теперь — Леон, сеньор Бертран, и мы с Луцией идём довеском. Все мы будем стараться укреплять наш замок, обогащать казну, чтобы вашим детишкам было что наследовать.

— Я понимаю, мадам, — пропищала Софи, посмотрев на неё без какой-либо мечтательности во взгляде.

«Ну что ж, может, не только в облаках витает. Всё же детство провела среди разного народа!»

— Очень хорошо, — мягко улыбнулась Катерина, — я догадываюсь, что вам сложно и неловко отказывать отцу в его просьбах. Но мы много занимались, вы должны уже увидеть, что если ваш отец будет продолжать вести дела так же, как он их всегда ведёт, то ваш брат станет обыкновенным трактирщиком, завидующим своим сёстрам. То, что мы даём сеньору Атталю заработать, это всего лишь отсрочка, которую он мог бы использовать с умом, но ему всё мало.

Карета остановилась и дамы вышли, продолжая разговор.