Страница 32 из 53
— Лот сто тринадцать. Не проводим.
— Вы только что читали решение.
— Именно поэтому.
— Если я не проведу зарегистрированные торги, получу окончательное нарушение.
— Знаю.
— Банк заберет дом.
— Вероятно.
— Вы предлагаете мне просто согласиться?
— Предлагаю не давать человеку, которого мы подозреваем, девять минут доступа к городской защите ради сохранения здания.
Я встала.
— Это не просто здание.
— Я знаю.
— Нет, не знаете.
— Элира.
— Здесь работают люди. Ниса двенадцать лет отвечает за хранилище. Ивен чуть не потерял работу, потому что прежняя Элира пыталась разобраться в этой схеме. Охране мы должны деньги. Клиенты только начали возвращаться. Если я сейчас добровольно уничтожу дом, все, что прежняя Элира делала последние два месяца, окажется бессмысленным.
— Если вы проведете торги и схема сработает, последствия могут оказаться серьезнее одного предприятия.
— Я тоже это знаю.
— Тогда спорить не о чем.
— Есть о чем.
Я взяла письмо торговой палаты.
— Посмотрите на исключение.
— Уже смотрел.
— Если мы отказываемся проводить лот, что происходит дальше?
— Дом нарушает условия активированной регистрации.
— После отзыва лицензии?
Кайрен помолчал.
— Зарегистрированные предметы передаются временному хранителю до решения торговой палаты.
— Кто назначается хранителем спорной государственной собственности?
Он уже понял.
— Палата или государственное ведомство, которое заявило право.
— В нашем случае кто первым заявил?
— Палата имущественных споров.
— То есть Тевард.
Кайрен ничего не сказал.
Я продолжила:
— Если я отказываюсь, он получает лот без торгов.
— Не право на печать.
— Сам предмет и всю регистрационную процедуру. А ваше имя остается покупателем.
— Я могу отказаться.
— И тогда ваша настоящая печать попадет под временное ограничение из-за спора, как вы объясняли в первый день.
— Да.
— Значит, отказ тоже подходит ему.
— Это не доказывает, что торги безопаснее.
— Не доказывает. Но показывает, что он подготовил оба исхода.
Я прошла к окну.
На улице остановился экипаж. Кто-то вошел в соседнее здание. Обычный город продолжал жить, не подозревая, что мы спорим о девяти минутах доступа к его защите.
— Он хочет, чтобы мы выбрали между моим домом и вашей печатью, — сказала я. — Если выбираем дом, проводим торги по его первоначальному сценарию. Если выбираем вашу печать и отказываемся, дом закрывают, лот уходит под контроль Палаты, а ваше право все равно ограничивают.
— Тогда нужно вывести печать из системы до четверга.
— Мы пытались.
— Найдем другой способ.
— За три дня?
— Да.
— А если не найдем?
— Я предпочту потерять дом, а не дать ему шанс.
Я повернулась к нему.
— Конечно.
Он заметил интонацию.
— Что это значит?
— Для вас решение очевидно. Не потому, что вам безразличен дом. Просто вы отвечаете за город.
— А вы отвечаете за предприятие.
— Именно.
— Поэтому мы можем оценивать риск по-разному.
Несколько дней назад мы бы уже поссорились.
Сегодня разговор шел иначе.
Я знала, что Кайрен не пытается мной командовать.
Он знал, что я не собираюсь рисковать городом ради денег.
От этого решение не становилось проще.
Кайрен подошел ближе.
— Я могу помочь вам после.
— После чего?
— После закрытия. Если банк заберет это здание, можно открыть другой дом.
Я смотрела на него.
Он говорил совершенно серьезно.
— На какие деньги?
— Найдем.
— Это звучит очень убедительно от человека, который вчера признался, что ничего не понимает в аукционном бизнесе.
— Я не сказал, что будет легко.
— И что я скажу Нисе? Ивену? Остальным? Извините, мы добровольно потеряли предприятие, потому что так было безопаснее, но командор обещал когда-нибудь найти другое помещение?
— Если понадобится, скажу сам.
— Нет.
— Почему?
— Потому что они работают на меня.
— Вы не обязаны нести все одна.
Вот теперь разговор стал опаснее.
Не из-за Лоэна.
Из-за того, как Кайрен это сказал.
Я некоторое время молчала.
— Я знаю.
— Не похоже.
— Я учусь.
Он слегка коснулся моей руки.
Совсем коротко.
Этого хватило, чтобы раздражение перестало мешать думать.
Я снова посмотрела на распоряжение.
Тевард построил ситуацию так, чтобы любая очевидная реакция работала на него.
Значит, нельзя было выбирать очевидную.
— Нет, — сказала я.
Кайрен убрал руку.
— Что именно?
— Мы проведем аукцион.
Его лицо стало жестче.
— Элира.
— Дослушайте.
— Я уже слышал достаточно.
— Нет. Вы слышали «проведем аукцион» и сразу решили, что я собираюсь поставить вас перед лотом и попросить сделать ставку.
— А разве нет?
— Не по его правилам.
— Правила уже зарегистрированы.
— Часть.
Я вернулась к столу и раскрыла страницу лота 113.
— Вот объект. Его менять нельзя. Вот дата. Ее тоже. Вот заранее указанный покупатель. Вы. Вот условие о владельце после первой ставки. И вот что здесь отсутствует.
Кайрен наклонился.
— Продавец.
— Именно.
— Мы это знаем с первого дня.
— Знаем. Но все время воспринимали как проблему расследования. А это еще и проблема торгов.
Он посмотрел на меня.
— Объясните.
— Я не могу подтвердить победителя, если не знаю, кто распоряжается вещью.
— После первой ставки система назовет владельца.
— Владельца. Не продавца.
Кайрен несколько секунд смотрел на строку.
Я увидела, как он вспомнил наш первый разговор.
«Владелец будет назван после первой ставки».
Именно эта разница заинтересовала меня еще тогда.
Потом появились другие проблемы, и мы ее почти забыли.
— Если владелец и продавец один человек? — спросил он.
— Тогда прекрасно. Он назовет себя и подтвердит право распоряжения. Если разные — продавец должен показать полномочия.
— Вы хотите остановить торги после первой ставки.
— Нет.
— Тогда что?
— Хочу изменить момент проверки.
Кайрен выпрямился.
— Зарегистрированную процедуру нельзя менять.
— Существенные условия нельзя.