Страница 7 из 29
Глава 5
Проснулась я от странного ощущения — мне было тепло. И не просто тепло, а жарко. Голова лежала на чём-то твёрдом и упругом, а всё тело было прижато к источнику ровного, сильного тепла.
Я медленно открыла глаза и на секунду обомлела. Вся прошлая ночь вернулась ко мне неспешным потоком — его молчаливое появление, его спина, мои слёзы… А сейчас я лежала, прижавшись щекой к его груди, а его рука, тяжёлая и тёплая, лежала у меня на талии. Его дыхание было ровным и глубоким, мая ладонь сама собой прильнула к его жёсткой груди, под тонкой тканью рубахи чуствовались мощные мышцы.
И тут во мне вс ё перевернулось. Вчерашние дрожь и смущение улетучились, на смену им прошло что-то горячее и наглое. Я лежала в объятиях незнакомого мужчины. Крайне привлекательного мужчины, надо заметить. В теле молодой девушки.
Мой внутренний бухгалтер, привыкший всё взвешивать и просчитывать риски, на мгновение попытался возмутиться, но его голос потонул в мощном приливе чисто физиологического осознания. А что, собственно, мне мешает? Мой брак? Так он благополучно распался, причём что в этом мире, что в том, причём самым подлым образом. Приличия? Да кого волнуют эти приличия?! Меня так точно нет. Возраст? А вот с этим как раз всё было в полном, просто идеальном порядке. Я была молода, полна сил, и рядом со мной лежало тело, от которого исходила такая аура первобытной мощи, что все мои сомнения показались просто смешными.
Я осторожно приподняла голову, чтобы разглядеть его спящее лицо. В полумраке, без пронзительного ледяного взгляда, оно казалось почти безмятежным. Суровым, но спокойным. Я заметила крошечную родинку у него над губой и едва уловимую сеточку морщин у глаз. И мне дико захотелось прикоснуться. Просто чтобы проверить, настоящий ли он.
В этот момент его рука на моей талии шевельнулась, скользнула чуть ниже, и всё моё тело, моментально, отозвалось на это движение огненной волной. Сердце застучало где-то в горле. Он не проснулся, просто его объятие стало чуть плотнее, чуть увереннее, горячее. И этого было достаточно, чтобы все мои умные мысли разлетелись в пух и прах. Оставался только этот жар, эта близость и дикое, пугающее любопытство.
От его тепла и этого нового, более интимного прикосновения у меня в самом низу живота вспыхнул настоящий пожар. Это было неловко но… дико приятно и совершенно незнакомо в этом молодом теле. Я невольно, повинуясь какому-то древнему инстинкту, качнула бёдрами, желая усилить это трение. И его рука в ответ сползла ещё ниже, легла на мою ягодицу и машинально, крепко сжала её. От неожиданности и нахлынувшего наслаждения я сдавленно пискнула и прильнула к нему всем телом, чувствуя, как по мне бегут мурашки.
А потом мной овладело пугающее любопытство. Осторожно, стараясь не разбудить его, я приподняла край тяжёлой меховой шкуры, накинутой на нас, и заглянула вниз. Там, ниже его плоского живота, сквозь тонкую ткань штанов, угадывался мощный, твёрдый бугор. Моё дыхание перехватило. «Огого…» — пронеслось в голове. Я видела такое в последний раз, наверное, лет в тридцать пять. Потом это «огого» в моей постели появлялось так редко, а последние лет семь и вовсе почти исчезло, что я попросту забыла, как оно выглядит в состоянии полной боевой готовности. А тут… тут было настоящее произведение искусства, вызывающее одновременно благоговейный трепет и дикое, азартное возбуждение.
Меня потянуло к нему, как магнитом. Рука сама потянулась, желая прикоснуться, ощутить эту скрытую мощь, эту твёрдость, обещающую невероятное. Пальцы были в сантиметре от цели, когда он потянулся, и его глаза медленно открылись. На этот раз в них не было ни тревоги, ни удивления. Только глубокая, спокойная внимательность. Он смотрел на меня, не отводя взгляда, и его рука по-прежнему лежала на моём мягком месте, словно так и должно быть.
— Утро, — произнёс он хриплым от сна голосом.
— Утро, — выдавила я, чувствуя, как горят мои щёки.
Он не убрал руку. Мы просто лежали и смотрели друг на друга в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием догорающих углей в камине. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он медленно, почти нехотя, убрал свою руку и сел на краю кровати. Прохладный воздух тут же обжёг меня там, где секунду назад было так тепло.
— Нужно дров нарубить, — сказал он, вставая и потягиваясь так, что мышцы на его спине напряглись, как у большого хищника. — И завтрак нужен. Ты справишься?
Вопрос был задан совершенно нейтрально, но мне почудился в нём лёгкий вызов. После вчерашнего кулинарного провала он сомневался в моих способностях.
— Справлюсь, — буркнула я, слишком резко, и сама удивилась своей обидчивости. — Сделаю всё чисто и аккуратно.
Он лишь кивнул и вышел из дома, оставив меня наедине с бушующими внутри противоречиями. С одной стороны — память о его прикосновениях, с другой — раздражение от его внезапной деловитости. Надо было срочно переключиться. Решила, что разведу небольшой костёр во дворе и там же приготовлю завтрак, на свежем воздухе так сказать, чтобы не устраивать очередной переполох в доме.
Завернувшись в меховой плащ и выбравшись на улицу, я глубоко вдохнула морозный воздух. Было холодно, но уже не смертельно. Снег слепил глаза своей белизной. Я аккуратно сложила поленья в пирамидку, как когда-то в детстве у бабушки в деревне. В доме ещё тлели угли в камине — я захватила один на плоском камне, осторожно пронеся его через всё жилище. Казалось бы, вот он, огонь! Но стоило поднести тлеющий уголёк к сухой бересте, как противный ветерок тут же задувал последние искорки. Я заслоняла его телом, руками, но всё было бесполезно. Уголёк быстро почернел и потух, оставив меня наедине с абсолютно нетронутыми огнём дровами.
Отчаяние начало подступать снова. Эта простая, примитивная задача оказалась мне не по зубам. Чёрт возьми, я же взрослая женщина! Я вела баланс огромной фирмы, а не могу разжечь костёр! Злость закипала во мне, горячая и беспомощная. В отчаянии я с силой хлопнула в ладоши — не от злости, а просто как жест бессилия.
И тут же костёр вспыхнул. Не так, как обычно — с дымом и неуверенным трепетом языков огня. Нет. Он вспыхнул сразу, ярко, ровно, будто его подожгли бензином. Пламя было каким-то уж слишком чистым, почти белым в сердцевине, и оно не колыхалось на ветру, а горело ровным, неестественным столбом.
Я отпрянула, уставившись на это чудо в шоке. Что это было? Что я сделала? Я посмотрела на свои ладони — обычные ладони, чуть покрасневшие от холода. Сердце бешено колотилось.
— Что это?