Страница 26 из 29
В зале пронёсся вздох изумления. Но ритуал ещё не был закончен. Жрец повернулся к Ингрид. Её капля крови упала на символ. Пламя снова вспыхнуло, ударив в неё. И её знак на руке тоже засветился. Но каким он был! Это был не тёплый, живой свет, а резкий, ослепительно-белый, обжигающий. Вместо тепла от него веяло таким холодом, что у меня по коже побежали мурашки. Камень вокруг её ног не расцвёл — он почернел и покрылся трещинами, будто его опалило адским жаром.
— И… этот знак тоже… — начал было жрец, но его голос дрогнул.
— Подождите! — вдруг крикнула я. Все взгляды устремились на меня. — Это не тот свет! Он разрушает! В нём нет жизни, только жар разрушения!
— Молчи, самозванка! — прошипела Ингрид, но в её глазах мелькнула паника.
— Нет! — я сделала шаг вперёд, к краю символа, обращаясь к старейшинам. — Вы чувствуете? Вы же чувствуете разницу? Моя магия рождает жизнь! Её магия — лишь подобие огня, пустое и разрушительное! Её знак — подделка!
— Это ложь! — взвизгнула Ингрид. — Моя кровь чиста! Моя магия огня сильнее!
— Тогда докажи! — в спор вступил Аррен, сходя с возвышения. Его голос гремел, заглушая все шёпоты. — Жрец! В летописях сказано, что истинный знак в ритуале откликается на суть души, а не на силу! Я испытаю её знак истинной стихией! Льдом!
Это был чистой воды блеф. Ни в одной книге я не читала о таком. Но он сработал. Жрец, смущённый и напуганный, посмотрел на короля. Тот, бледный и сосредоточенный, медленно кивнул.
Аррен подошёл ко мне. Его ладонь покрылась инеем.
— Моя магия льда, — сказал он громко, — не обжигает жизнь. Она хранит её. — Он протянул руку, и лёгкая изморозь коснулась моих огненных цветов. Они не погасли — их лепестки лишь заискрились, как утренняя роса на солнце. Затем он повернулся к Ингрид. — Если твой огонь — это жизнь, как и у Ольги, он примет лёд, как союзник.
Он направил свою ледяную магию на её светящийся знак. И тут же ослепительно-белый свет её знака затрещал, как лёд под палящим солнцем, пошёл трещинами и… погас, оставив на её коже лишь бледный, безжизненный шрам. Одновременно с этим сама Ингрид вскрикнула от боли и отшатнулась, на её лице выступили капли пота. Лёд Аррена не погасил живой огонь — он обнажил пустоту поддельного.
В зале воцарилась мёртвая тишина. А потом раздался её собственный, полный ярости и отчаяния крик:
— Нет! Это не может быть! Моя кровь… я…
— Твоя кровь была осквернена магией поддельного огня! — закончил за неё Аррен, обращаясь ко всем. — Ритуал лишь проявил фальшь! Твой огонь — это разрушение! Её огонь — это жизнь! В этом вся разница!
Обман раскрылся. В зале поднялся невообразимый шум. Люди кричали, возмущались, требовали справедливости. Ингрид стояла, опустив голову, её плечи слегка вздрагивали, но когда она подняла на меня взгляд, в её глазах не было ни капли раскаяния — лишь жгучая ненависть.
Король поднялся с трона. Его лицо, прежде замкнутое и недоверчивое, теперь выражало ледяной гнев.
— Ингрид из клана Огненного Клинка, — его голос, низкий и властный, прорезал гул зала, заставляя всех замолчать. — Ты и твой клан совершили величайшее преступление, какого наши земли не знали веками. Вы попытались обмануть саму Судьбу, осквернить священную волю предков. Союз между нашими домами расторгнут. Навеки.
Он сделал паузу.
— Ты и твоя свита покинете наши земли до заката солнца. Никогда больше твоя нога не ступит на землю Ледяного Клинка. А твоему отцу, — король повысил голос, обращаясь ко всем присутствующим, — будет направлено официальное послание. Пусть весь мир узнает, что клан Огненного Клинка построен на лжи и готов был ради власти над чужими землями пойти на подлог. Ваша честь запятнана. Идите. Идите и не оглядывайтесь.
Стража окружила Ингрид и её свиту. Та, бледная как полотно, с искажённым от бессильной ярости лицом, больше не смотрела на меня. Она смотрела на Аррена, и в её взгляде было столько яда, что, казалось, воздух вокруг неё закипал. Но сделать она уже ничего не могла. Её бесцеремонно выпроводили из зала под возмущённый ропот собравшихся.
И вот тогда наступила настоящая тишина. Тишина облегчения и торжества. Аррен подошёл ко мне. Он не говорил ни слова, просто взял моё лицо в свои ладони и прижал ко мне лоб. Его глаза сияли такой безграничной гордостью и любовью, что у меня перехватило дыхание.
— Всё кончено, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Всё. Ты это сделала.
— Мы это сделали, — поправила я его, чувствуя, как с плеч спадает тяжёлый груз. — Вместе.
Король медленно спустился с трона и остановился рядом. Его суровое лицо смягчилось. Он смотрел на меня не как на подозрительную незнакомку, а как на равную.
— Знак признан, — произнёс он торжественно, и его слова прозвучали на весь зал. — Воля Судьбы явлена. Обман раскрыт и осуждён. Ольга… — он протянул руку, и я, после секундного колебания, положила свою ладонь на его грубые пальцы. — Добро пожаловать в семью. Добро пожаловать домой.
Зал взорвался аплодисментами и радостными криками. Люди, которые совсем недавно смотрели на меня с подозрением, теперь улыбались, кивали, некоторые даже плакали от облегчения. Старейшина Фрейя подошла и молча обняла меня, а потом отошла, утирая слезу. Даже угрюмый лорд Торгрим кивнул мне с нескрываемым уважением.
В этот момент общий шум перекрыл громкий, радостный голос Аррена. Он всё ещё держал меня за руку, но обернулся к отцу и ко всему народу.
— Отец! Старейшины! Народ Ледяного Клинка! — его голос звенел от счастья. — Чудо свершилось! Моя истинная пара найдена, и ложь посрамлена! Я не хочу терять ни дня! — Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали озорные искорки. — Ольга, ты выйдешь за меня? Сейчас же? Ну, или… через пару дней? Чтобы мы успели подготовить хоть какое-то пиршество!
Я залилась румянцем под одобрительный смех и возгласы собравшихся. Сердце бешено колотилось от радости.
Все в зале замерли в ожидании.
— Да, — сказала я громко и чётко, и моё сердце пело. — Да, Аррен, я выйду за тебя. Через пару дней. Ровно столько, чтобы успеть подготовить пир на весь мир.
Зал снова взорвался ликованием. Кто-то кричал: «Да здравствует принц Аррен и леди Ольга!», кто-то бросал в воздух головные уборы. Король, улыбаясь, подозвал к себе Элви и начал что-то быстро приказывать.
Аррен же, не обращая внимания на начинающуюся вокруг суматоху, снова обнял меня.
— Я так тебя люблю, — прошептал он мне на ухо. — Моя мудрая, прекрасная, огненная женщина.