Страница 66 из 72
После раздумий выбор мой пал на Репнина Петра Александровича. С одной стороны — из княжеского рода. Отец воеводой служит, отправлен мной в Великие Луки сейчас, на север. С иной — молодой, поход ему дастся легче, чем преклонных лет боярам. Тому же Трубецкому. К тому же склад ума у человека более молодого более гибкий, менее закостенелый.
Послал вестового. Пригласил.
Переговорили мы быстро. Хмурился полковник, слушал, внимал, кивал. Понимал с каждой сказанной мной фразой, что дело непростое и опасное. Но, молодость брала верх. Интерес к путешествию, к важной поставленной задаче появлялся. Чувствовалось, что готов человек работать.
Письма были найдены, подготовлены. Сделаны списки с важных документов.
Операция прошла успешно, и сразу после обеда, тридцать человек отправились вслед войску Сапеги. Отец Сергий и три человека, его сопровождающие. Князь Репнин, его личные телохранители и небольшой отряд сопровождения.
Смотря им вслед, думал, доберутся ли. Это основная беда. Но Сапега обещал дать провожатых, и в текущей ситуации ему меня лучше не злить и не разочаровывать. Так уж получалось, что ему сейчас только на меня, своего врага, полагаться можно. Чтобы поддержал, в тыл не ударил, и соблюдал все наши договоренности.
Вдохнул, приступил к прочим рутинным делам. А их было вагон и маленькая тележка.
Войско подошло к крупному городу, который нужно было восстановить. Дать ему дух перевести от осады. Накормить, вылечить, подлатать. Снабдить.
Донесения шли одно за другим. Я днем переехал в Смоленский кремль, в терем воеводы. Шеин был не в восторге, но поговорив с ним, мы пришли к решению, что так удобнее для работы. Он, хоть и упертый был, несгибаемый человек, все же понимал необходимость некоторых не нравящихся ему решений. Чем меньше плечо сообщения для вестовых, тем быстрее идет работа. К тому же на его должностные обязательства я никак не претендовал. Все, что происходило в городе, касалось его. И если он не мог своими силами решить задачу, тогда отсылал человека ко мне.
В Можайск и Москву было отправлено несколько вестовых. Изыскивались средства для дополнительного снабжения. Пороховой припас. Мне — то мой, армейский, был нужен для похода на север, а восполнить утраты смоленских арсеналов тоже как-то надо было.
Все это отняло очень много времени и уже вечером, более-менее разобравшись с работой здесь, я отбыл в свой штаб на редуте. Туда, по сообщениям вестовых, вот-вот должны прибыть послы от запорожцев, целая делегация. И с ними надо говорить жестко, но больше в привычной им атмосфере. Показать, что мы сила, но сила понятная, не возвышенная. Что с нами можно и нужно договариваться, но нам также нужно подчиняться.
Здесь по моей просьбе развернули большой шатер для приемов. Его окружала охрана, напряженная и переглядывающаяся. Вся сотня Якова поднята и готова защищать господаря. Все же казакам, бывшим польским войскам, а еще татям, разорявшим землю смоленскую, доверия не было никакого. Только дайте повод, и всю делегацию перебьют. Я видел это на лицах бойцов, встречающих меня.
Откинул полог, вошел.
Внутри, как и требовалось, уже ждали Заруцкий, Тренко, Трубецкой и братья Чершенские. Полк казака донского шел в арьергарде. Некоторая часть его людей осталась на переправах. Контроль Днепра был важен, а наличие недалеко хоть и разрозненной, но армии казаков в несколько тысяч, создавала напряжение в регионе. Черт знает, что учудят.
— Здравствуйте, собратья мои. — Улыбнулся им.
Все поднялись, прервали свой неспешный разговор. Поклонились, проговорили приветствия. Интересно, о чем говорили. Как-то раньше так выходило, что Трубецкой, как князь, выше казаков и Тренко себя ставил, и по иную сторону стола сидел, а сейчас вроде бы сближение какое-то наметилось.
Прошел, занял свое место. Почти сразу же явился вестовой и доложил, что делегация запорожцев прибыла. И так же сказал, что войско их в паре верст по дороге на юг лагерем становится.
— Пришли значит. — Процедил Заруцкий с кривой миной на лице.
— Пускай заходят. — Махнул я рукой.