Страница 65 из 72
— Некогда. Войско Сапеги, канцлера и диктатора… — Я намеренно изменил слово «наместник». — Войско уходит. А его прикрытие, лучший момент. К тому же Сапега обещал мне послать с гонцом лучших людей, чтобы письма добрались куда нужно. — Не дал ему возможности вставить слово. Я понимаю, Сергий. Дело очень! Очень сложное. Почему обратился к тебе. Ты и люди твои… — Смотрел прямо в глаза. — Вы прошли через осаду. Ты сам знаешь что такое голод и за что Смоленск стоял. Ты видел войну сам, своими глазами. Ты ее свидетель и человек православный, в книгах, писании святом разбирающийся. — Здесь подходило слово «замотивированный», но после «окна возможностей», я подумал, что лучше второй раз не рисковать и сложные конструкции не употреблять. — В общем. Ты прошедший через войну, человек православный, ученый.
Он смотрел на меня, и я видел в глазах сомнения. Для таких авантюр он был уже не молод. Уверен, основным камнем преткновения было не то, что он опасается дороги, а именно формальная сторона. Кто он. От кого едет.
— Я тебе все письма выдам. Кто я, от кого мы тебя посылаем. — Уже уперся в тот факт, что едет именно он. Нужно было додавить. — Бояре именитые подпишут. Я, как господарь московский, инфант по ихнему получается, как временно, в отсутствии правителя исполняющий его волю человек. Сапега, канцлер Великого Княжества Литовского, статус подтвердит. Ну и еще письмо у меня есть от сына татарского хана, а сейчас, наверное, уже… — Я припоминал что там в Крыму в это время происходило. Задумался, а батюшка на меня смотрел с интересом, удивлением и некоторым возбуждением. Он никак не мог решиться и дать ответ «да» или «нет».
Что там в Крыму, в степи?
По идее, если Джанибек Герай вернулся раньше, то он успел до того, как отец его, бывший хан, умер. В реальной истории процесс перехода власти был тяжел из-за того, что приемный сын хана, наследник, был в походе. Проснулись спящие агенты, конкуренты. Мухаммед Герай выдвинул свои претензии. Его ставка была ближе, и он успел оказать важное давание на Бахчисарай. Да, он проиграл, но ситуация выглядела неочевидной и скорее всего все висело на волоске.
А сейчас, поскольку я помог Джанибеку, то ситуация у него в этом плане должна стать более выигрышной. Потерь от похода нет, войско хоть и не насытилось ясырем и добычей с южнорусских земель, но избавилось от нелояльного контингента. Так что, по идее, приобретений больше, чем потерь. К тому же грабить что-то в южных русских землях близ поля выглядело весьма спорной идеей. Крестьян там мало, все прячутся по лесам. Все они уже привычные к этому и от татарских набегов, и от Смуты. Я же шел по этим землям. До Тулы они все, словно опустевшая земля. Люд служилый по крепостям сидит, опять же привычный. Будет по тылам бить и жечь пути сообщения. Так что в реальной истории не факт что Джанибек чем-то уж больно крупным смог поживиться в своем походе до Оки и в сражениях с людьми Лжедмитрия. Скорее потери кое как компенсировались захваченными трофеями.
Сейчас все иначе. В моменте хорошо. В перспективе — плохо. Весной стоит ждать татар, окрепших и изголодавшихся. Либо мне, либо ляхам. И лучше бы степняки пошли грабить польную Украину, чем мои южные земли. Как раз Заруцкий туда, на Сечь должен поехать, чтобы начать эту проблему.
Но я отвлекся от темы нашей беседы с батюшкой.
Основной моей мыслью была бумага. Та самая, что передал мне Абдулла еще в Воронеже. Она стала первым камешком в моем признании, как претендента на престол, инфанта, господаря русского, и хранилась у нас в обозе, до сих пор вполне имела вес.
Зачем это было татарам? Сложно сказать. Возможно сын хана, а теперь наверное уже хан, играл в свои политические игры. И ему нужен был какой-то козырь. Либо это была просто плата за мою ему услугу. Возможно я не до конца понимал насколько помог ему. Грабеж дальних земель и борьба за власть в Бахчисарае. Как это все лежало на весах в его голове, не ясно.
— Ну что, отец Сергий? Письма будут. — Уставился на пребывающего в смятении собеседника. — Я понимаю, это тяжкий труд, тяжелая задача. Ты устал от осады. Через многое прошел. Возможно… Возможно я смогу найти кого-то другого, но… — Вздохнул и пожал плечами, стараясь чтобы эти жесты не выглядели наигранно. — Но это время. А сейчас скорость наше преимущество.
Он скрипнул зубами. Напряжение дошло до предела.
— Господарь московский, я… — Вскинул очи к потолку собора, перекрестился. — Господь, прости меня за гордыню и за самонадеянность. Но кто, если не я? Сыну божьему, рабу твоему Игорю Васильевичу, нужна помощь в великом деле. Не приведи меня в искушение и благослови на деяние такое. — Перевел на меня взгляд. — Мне… Мне нужно время до полудня. — Бледный он был, но в глазах наконец-то появилась собранность. И… господарь московский. Мне нужен человек служилый. Чтобы…
— Да, подумаю кого послать возможно.
Идея была действительно толковая. Понятно, что сопровождать епископа я отряжу пару десятков человек для охраны и придания серьезности и важности послания. Да, в Ватикане будут крутить головы, задирать носы. Мы для них варвары. Но какой-то разговор должен состояться. Пускай это будет не Папа, кто-то из кардиналов. Не суть важно. Основная моя идея была заложить первый кирпичик в понимание святого престола, что мы есть и воевать с нами не выгодно. Пока так. А дальше, поглядим. Дипломатическая игра, дело сложное. Мне нужно балансировать между католиками, протестантами, османами и просто агрессивным и сильным западным соседом — Речью Посполитой. А на востоке еще Сибирь с ее народами и Китай. Плюсом Персия, куда уже отправлены торговые послы. Только ответ будет, в лучшем случае, где-то осенью, а то и к зиме. Уж очень медленно все в это время происходит.
Но Папа должен увидеть свои выгоды. Отсутствие давления и всяческих подосланных иезуитов, от такой важной силы будет только плюсом.
Мы поговорили еще, я взвесил, кого можно отправить. Хотелось бы какого-то уважаемого человека из рода знатного. Но после потерь на Безымянном поле, как-то сложно давался выбор. Трубецкого послать идея хорошая, но… Он мне здесь нужен будет. Зачем? Да северщина вся за него. Отправь, удали, как бы роптать не начали. Рязанцы и так остались без единого управления. Оба брата Ляпунова погибли. Это пока что терпимо в плане управления, но уйди Трубецкой, и система управления может начать трещать по швам.