Страница 63 из 72
— Дело есть у меня к тебе. — Я видел, что Сергий хочет угодить и выслужиться. Скорее всего это связано с тем, что устал человек сидеть здесь в осаде. Нервы на пределе. Нужно казаться незыблемым, крепким, стойким, несгибаемым. Все же он духовник целого города. К нему прислушаются. И если слабину дать, то и войско ее дать может. Хочет быть полезным, чтобы побыстрее забыть, отбросить те мысли тяжелые о месяцах осады.
— Все что могу. — Проговорил он, постарался взять себя в руки, успокоиться.
Уверен, еще фактор службы наложился. Чтобы говорить с массами, нужен определенный настрой, и пока с него Сергий не сошел. Находился в возбужденном состоянии.
— Дело очень сложное. Политически важное, но опасное.
Он нахмурил брови. Я видел что дыхание выравнивается, трезвость сознания после бурной жизнеутверждающей молитвы, возвращается. Отец Сергий становится тем, кем был на протяжении всей осады.
— Господарь московский, говори как есть. Чем смогу. — Он перекрестился, окончательно смирив буйство духа своего. — С божией помощью.
— Я думаю писать письма Папе, в Ватикан… — При этих моих словах смоленский владыка насторожился. Чувствовалось, что сама фигура наместника бога на земле ему не нравится. И упоминания о нем воспринимаются не радушно. Но я продолжал. — И хочу чтобы их, для большей важности, вез наш православный представитель церкви.
Повисла тишина.
Люди, что сопровождали меня, стояли чуть поодаль, в нескольких шагах. Паства уже почти вся покинула храм. Осталось только несколько служилых, охранявших пороховой припас. И маячило еще человека три, может четыре, занятых разговором. Но я их не столько видел, сколько слышал. От выхода доносился звук тихого разговора. Ну и служки делами по храму занимались, казалось, не обращая на мой отряд никакого внимания. Мол пускай главный говорит с главным, а мы тут своими делами займемся.
— Господарь московский. — Кашлянул, настороженно произнес Сергий. — Осмелюсь я спросить, а… А что в письмах тех? Папа он… Он же далеко. И мы… Мы с ним же дел никаких… — Он тут же выправился, показал свою решимость, но все же чувствовал я, гложут его сомнения и опасения. — Так — то, коли надо, то человека найду. А если прикажешь… — Лицо его говорило, что сам он ну никак не готов. Но собрался, перекрестился. — Прикажешь, сам поеду.
— Сам или нет, то тебе решать. — Я прикинул, что такой человек потребен больше здесь, на границе. — Но если не сам, то нужен толковый. Подкованный богослов. Которого речи латинянские с веры истинной, нашей не собьют.
Казалось, он выдохнул. Неужто думал, что я после победы над шляхтой решу о чем-то просить святой престол? Но, пока священник молчал, я продолжал доносить до него свои мысли:
— Письма. — Вздохнул, показывая что сам не очень-то рад данной необходимости. Дело в том, что латиняне нас за людей — то и не считают. Еретики мы для них. Хотелось бы Папе обозначить, что мы со своей дороги не сойдем. Стоять будем крепко, это раз. — Смотрел на епископа пристально. — Поэтому и священник там толковый нужен. Ну а в письмах предложение. Есть османы. И есть рыцари Папы, которые… — Я усмехнулся невесело. — Которые мешают нам и вставляют палки в колеса всей работе. Творят свою игру. При Сигизмунде, короле польском, их прилично было. Правда. — Тут моя улыбка стала довольной. — Правда их шляхта побила всех. Всех, кроме одного, что у меня в плену. Так вот. — Вернулся к основной теме. — Надо дать понять Папе и это в письме будет, что несмотря на противоречия старые, мы все же приемники византийской традиции. Так?
— Вестимо. — Склонил голову батюшка. — Все так, господарь. От греческого корня вера наша. А их, латинская, она тоже… Она от нашей, истинной — то откололась. Так что кто еретики, тут… — Он плечами пожал. — Тут поспорить еще надо.
— Аккуратно урезонить надо Папу и на место поставить. Глаза открыть на ситуацию. Точнее. — Я хитро улыбнулся. — Заставить задуматься. Ввести его в двоемыслие.
Отец Сергий смотрел на меня со все более нарастающим интересом.