Страница 60 из 72
Мгновение они, казалось, боролись, но лях сдался. Он понимал, что накалять обстановку из-за подарка глупо. А раз они показали саблю на меховой шкуре, то… Да и черт с ней, пускай эти московиты подавятся.
— Премного благодарен, канцлер, гетман и
— Временный наместник Великого Княжества Литовского. — Подсказал Сапега. — Временный.
— Да. — Кивнул ему. — Премного благодарен. Перед тем как подписать бумаги, есть у меня к тебе еще одно предложение и… — Улыбка расплылась на моем лице. — Просьба.
Это явно выбило его из колеи.
— Слушаю.
— Может быть ты оставшись мне своего племянника, как… Как опытного человека и наблюдателя? В знак нашей дружбы?
Лев дернулся, уставился на Яна. Тот в свою очередь кашлянул, лицо его выглядело напряженным и задумчивым.
— Господарь… Племянник опытный полковник, он… Он нужен мне и на сейме и в делах политических. — Попытался отнекиваться старший Сапега.
— Я думал, что литовские люди будут более сговорчивы, видя не просто письма, а еще и родственника того, кто их писал. Как только мы выдворим всех ваших шляхтичей с нашей земли, верну его в целости.
— Нам… Нам надо это обсудить.
— Конечно. А еще. Я бы хотел писать письмо Папе в Ватикан. — Улыбка моя сразила его просто наповал. Глаза Льва полезли на лоб. — Но… Но опасаюсь, что путь больно длинный и русского гонца могут перехватить люди и в Речи Посполитой и там, дальше, в германских и итальянских землях. А морем плыть… Это либо через Швецию, либо через Осман, либо через тебя. — Развел руками.
— И о чем же?.. О чем ты хотел бы писать Папе? — Он инстинктивно перекрестился, произнося этот титул. — Павел пятый… Человек далекий от наших дел.
— Думаю я писать ему о том, что османы и твои, Лев Иванович, и мои и его враги. И на этом поле, хотелось бы как-то видеть некий мир. А может быть, не смотря на шесть веков раскола, мы… Мы смогли бы снизить накал непонимания между латинянами и православными. — Признаюсь, я не верил в это и не хотел отступать ни на шаг от политики выбранной Россией, но как некий крючок для попытки наладить дипломатические отношения и добиться понимания того, что мы там на востоке Европы вовсе не варвары, это могло сработать.
Он мгновение помолчал.
— Я думаю… Я думаю это как-то можно устроить.
— Хорошо. Буду благодарен. Я направлю к тебе своего человека с подготовленным письмом в ближайшее время. Если не успеем до отправления воинства, то он нагонит вас. — Сделал краткую паузу. — А по твоему племяннику… Решение за тобой. Я не настаиваю.
Дальше мы перешли к официальной части. Подписывали договоры, что заняло некоторое время, поскольку мне приходилось через строчку просматривать тот ли текст и нет ли в нем каких-то изменений.
Закончилось все еще до того, как солнце начало припекать. Распрощались двумя делегациями, разошлись.
— Господарь. — Подал голос Богдан почти сразу. Мы только-только к коням дойти успели. — Сабля да, сабля достойная, господарь…– Он мялся, но почти сразу решился. — Но скажи, господарь, на кой черт нам этот лях? Он же… Он же из Тушинского стана, воду мутить будет, небось.
— Казак мой верный. Саблю эту передай в обоз. Касаться я ее, как и рейтпистолей и аркебузы даже не собираюсь. — Улыбнулся я. — Я воюю с тем, что добыл своими руками, что дорого мне и проверено. А все это красивое… Пусть в сокровищницу едет. Пусть будет украшением и триумфом победы русского оружия над Речью Посполитой. — Сделал паузу. — А что до младшего Сапеги, собрат мой. Тут я убиваю сразу несколько зайцев. Первое. Он заложник. Старший десять раз подумает, прежде чем предаст, пойдет на попятную. Второе. Он враг, и такого врага лучше держать поближе к себе. Третье. Если младший Сапега будет у нас, вся Речь Посполитая поймет, что Сапега с московитами заодно. А мне это на руку. Они его побьют, а я за его спиной встану и тогда мы их побьем. Руками Сапеги. И чем больше так будет, тем быстрее Сапега и вся эта Великая Литва станет нашей. Может не прямо частью, но зависимой и управляемой.
Казак смотрел на меня и недоумевал.
— Пускай решают, а у нас дел по горло.
Я взлетел в седло своего, выбранного из трофейных, скакуна. За оставленного в Долгомостье опасался. Там запорожцы. Как бы не сотворили чего недоброго. И с людьми, которые жили там и с конем моим верным, так долго служившим.
Но, война дело такое. В ней бывают потери.
— Едем в лагерь. — Отдал приказ.
Те самые казаки скоро должны быть, а мне надо еще с батюшкой смоленским поговорить. Вроде кандидатура в послы вполне толковая. Раз он в осаде сидел и народ на дело ратное вдохновлял, то не сломается.