Страница 59 из 72
— Так. Приставить к ним охрану до утра. С рассветом к Сапеге гонца послать, сообщить, что три его ясновельможных пана ночью недоброе затеяли, ослушались приказа, самовольно решили действовать. В знак нашего с ним мира, я их ему передам. И надеюсь, что это будет в первый и последний раз.
Богдан заворчал что-то недовольно. Уверен, он считал, что надо бы им головы посрубать, на пики посадить, а поутру приказать весь лагерь Речи Посполитой с землей сравнять. На манер того, что Прокопий Петрович с остатками войска Жолкевского сотворил.
Но мне такая идея не нравилась.
— Все. Я спать. До рассвета.
Мне поклонились, и я двинулся обратно к себе в шатер.
Шел, думал. Ведьмак значит. Получается то, что я сделал с королем и частью войска Речи Посполитой, никак не может быть объяснено иначе как магией. Не верят паны некоторые в свое поражение. Даже Сапегу я околдовал. Это не очень хорошо. Такие мысли могут дойти до Папы. И будут ко мне присматриваться более пристально. Возможно пошлют убийц.
Рыцарь у меня в плену. Но он излишне фанатичный. Надо бить в том направлении на опережение. Подумаю утром и с Сапегой поговорю, как гонца в великий город отправить. Больно он далеко. А надо, чтобы точно письмо дошло. Может миссию каких-то батюшек направить. Так сказать, сделать вид, что мы хотим найти общий язык с братьями христианами, отвлечь от всей этой политической возни?
Сложно. Все же Папа фигура очень высоко сидящая. А я в религии и в устройстве всех этих структур церковных не подкован. Армия — одно, служба богу — иное.
Но, утро вечера мудренее. Добрался до палатки, скинул кафтан, ножны с оружием положил уже привычно подле себя. Там и пистолет заряженный всегда имелся, и кинжал, и основной мой клинок.
Заснул и, казалось провалился в омут без сновидений, из которого вынырнул почти сразу отдохнувшим. Организм молодой восстанавливался отлично. За стенами шатра лагерь уже поднимался. Раннее утро пришло. Новый день и новая битва.
— Господарь, чего Богдан такой злой ночью был? Чего там? — Абдулла возился с едой, остальные спали.
— Злой?
— Да, пришел сопел, пыхтел, ворчал. А когда менять стал, даже слова не сказал.
— Шляхтичей я не казнил. — Усмехнулся я. — Они меня убить шли, а я…
— Шайтан… — Мотнул головой татарин. — Господарь добросердечен. Это же…
— Пускай их господин судит. — Добавил я. — Так наш союз покрепче станет.
— Господарь мудр. — Задумчиво протянул Абдулла.
Мы начали завтракать.
После этого с крупным отрядом и телохранителями выдвинулись на место планируемой встречи с Сапегой. От лагеря Речи Посполитой тоже подъехал отряд. Выглядело все примерно так же, как и у Днепра. Только там говорили мы на моей территории, а здесь все же больше на нейтральной.
Все те же люди. Может быть кто-то в дальней свите и поменялся, но сопровождение самого канцлера оставалось прежним. Только вот к тем трем ясновельможным панам добавились мои знакомцы, Ян Сапега и Кшиштоф Дорогостойский. Выглядели они напряженно и это было заметно сразу.
После формальных приветствий, старший Сапега склонил голову и начал оправдательную речь:
— Господарь московский, я… Я прошу прощения за ретивость и глупость своих людей. Прошу простить…
— Не стоит, Лев Иванович. — Я добродушно улыбнулся, показывая всю свою лояльность ему. — Я понимаю, что твои люди частью своей сожалеют об отступлении. На многих тяжким горем легло предательство рыцарями иезуитами вашего короля и его захват моими людьми. — Не стал говорить мной, чтобы уж совсем не добивать старика. — Войско твое только сплачивается вокруг тебя. Это всегда не просто. А шляхта. — Пожал плечами. — Шляхта, она же всегда своеволием славилась и ретивостью. Мы в этом несколько разные. У нас понимание свободы и воли несколько отличается.
— Что есть, то есть. — Сапега склонил голову. — Рад что ты не придал этому инциденту… — Он кашлянул. — Надеюсь виновные уже наказаны?
— Нет. Я посчитал, что лучше бы тебе самому что-то сделать. Вряд ли они попытаются второй раз, потому что вы… — Это слово я четко подчеркнул и повторил. — Вы сегодня уходите из-под Смоленска.
— Да, господарь московский, все так.
— Гонцов ты мне подобрал?
— Да, господарь. Молодые, легкие, на добрых скакунах. Толковые и верные шляхтичи. — Он склонил голову. Как только мы сговоримся и подпишем бумаги, сразу распоряжусь… А что до твоих людей?
— Да, десять человек поедут с тобой и будут поддерживать нашу связь. Только…
Он дернулся, в глазах его я увидел мимолетный страх. Не хотел он чтобы я выдвинул еще какие-то требования. У него и так проблем было очень и очень много. Но дипломатом и политиком он был хорошим, иной бы не достиг роли канцлера, поэтому собрался почти мгновенно.
— Только? Господарь московский? Только я думаю, что в знак доброй дружбы за этот инцидент мы… Мы должны передать тебе подарок… — Видно было, что он уже озаботился этим вопросом. — Доброго коня тебе в знак наших добрых отношений, рейтпистоли венецианской работы, аркебузу имкомплектную и… Вижу ты постоянно носишь обычную, недостойную твоего статуса, сабельку. Видимо значит она что-то для тебя, но я осмелился… — Он махнул рукой. Добавил с улыбкой. — Возможно ты сочтешь этот образец оружия более достойным себя.
Один из ясновельможных панов, сопровождавших его, подошел, развернул медвежью шкуру, что уже само по себе было весьма странно. Внутри лежала в узорчатых ножнах отличная с виду корабела. Развитая рукоять с двумя витееватыми кольцами и еще одним для просовывания туда пальца. Никогда, признаться, не понимал, в чем смысл такой манеры боя. Слишком уж опасно поставлять кисть под удар. Но, как дополнительная защита руки, приятная находка.
Выглядела рукоять невероятно богато. Травление золотом, обух оформлен в виде звериной, вроде бы медвежьей морды, темляк радует глаз.
— Лезвие из дамасской стали, господарь. — Проговорил Сапега, видя что мне нравится. — Взгляни и прими в знак нашего к тебе полного расположения. И… Не держи обид за деяния наши.
Я кивнул Богдану. Он подошел, хмыкнул, смотря в глаза пану, который держал подарок. Тот пытался всем своим видом держать холодность, но ощущалось, что его аж трясет от того, кому он передает такой шедевр кузнечного дела. Казаку, разбойнику безродному. Немного сбился и протянул без шкуры. Бери мол так.
Телохранитель мой без каких-либо затей взялся за медвежью шкуру и потянул.