Страница 6 из 72
— Мои люди будут охранять тебя. В Дорогобуже нас ждет Дорогостайский. Я обсужу с ними условия твоего возвращения. Уверен, мы сможем устроить трехстороннюю встречу, мы, вы, шведы и как-то все это организовать. Но! Я подозреваю, что в процессе переговоров тебя захотят убить твои же. Поэтому. Будь начеку и не дури. И. — Я вновь посмотрел ему прямо в глаза. — Подумай, кому из твоих людей ты готов доверить свою жизнь. Кто сможет сопроводить тебя после обмена.
— Почему ты… — Он проговорил это с удивлением. — Я же… Если вернусь, я…
— Ты будешь мстить? — Я усмехнулся. — А сможешь? Ты будешь должен тем, кто тебя выкупит. В твоей стране будет много дел. Нужно будет вернуть власть, авторитет. А еще… Я знаю, скоро будет война там, на западе. Все страны готовятся к ней. Уверен, тебя тоже попытаются втянуть в нее. Сомнительно, что личные обиды прошлого станут для тебя важнее на момент ее начала более важных дел. Ты же амбициозен, твое величество.
Он смотрел на меня с некоторым безумием в глазах.
— Я тебя понимаю. Мы враги. Но ты нужен мне живым. Уверен, ты тоже хочешь жить. — Я повторил эту мысль четко и доходчиво. — Если так, то смотри в оба и слушай моих людей и меня.
Конечно, ответа «да» он мне не дал. Но по глазам я понял, что повторение одних и тех же тезисов вбили ему в голову важные установки, а это самое главное. Он наконец-то понял, что в текущей ситуации, раз он в нее попал, его люди скорее враги, а вот мои отличный щит, прикрывающий его жизнь от покушений.
За всеми этими разговорами и переговорами мы добрались до Дорогобужа.
Городок был виден из-за поворота дороги. Вокруг него разместился огромный лагерь. Даже несколько, стоявших в удалении друг от друга, как и должно быть. Все мое воинство было здесь. С ракурса обзора видел я, как пасутся тысячи лошадей. Часть из них даже выведена на другой берег Днепра.
Конные разъезды, вестовые снуют туда-сюда между лагерями. Переправа на правый берег налажена. Пехотные коробки тренируются, отрабатывают перестроение. Сотни костров дымятся, готовится ужин.
А солнце, солнце закатывалось за нашими усталыми спинами. Впереди была ночь.
Но спать, принять баньку, о которой я мечтал уже довольно давно, пока было рано.
Навстречу примчался сам Тренко с отрядом сопровождения. Встречали они нас с довольной улыбкой на лицах. Воеводу моего главного пропустили ко мне быстро, без задержек. Каждый знал его в лицо.
— Здравствуй, господарь, Удачная охота. — Он покосился на едущего невдалеке, под присмотром Пантелея и еще нескольких бойцов, Жигмонта.
— Удачная, собрат мой. — Улыбнулся я в ответ. — Как у тебя здесь? Все ли спокойно.
Лицо его исказила недовольная гримаса.
— И да и нет, господарь.
— Что? Послы докучают?
— Они самые. Ты отлично осведомлен.
— А чего хорошего?
— Да чего. Окрестности вроде… — Он кашлянул. — Вроде очищаем. Шляхту за Днепр выдавливаем и дальше к Смоленску. Их фуражиров побили несколько отрядов. Казаков повешали сотни три наверное, побили. Хотя…– Лицо его скривилось. — Судя по тому, что служилые наши говорят. Казаками их назвать очень сложно. Сущие лиходеи. Грабили, убивали. В деревнях стояли и жрали все, как саранча. Сгонят всех местных в одну избу. Сами остальные займут. Вот десяток, два сидят и жрут на деревеньку. Баб портят, мужиков, коих и так тут раз два да обчелся, побивают. Народ стонет, с голода пухнет, а они жрут… Паразиты.
Он тряхнул кулаком. На лице читались злость и негодование.
— Но мы их, того. Если кто повинен, особо не думая. Либо порубать, пострелять… Либо в петлю. Чтобы всякая тварь землю нашу не поганила больше.
Я кивнул, а Тренко продолжал.
— К Ельне я, не серчай господарь за самоуправство… К Ельне я фрягов направил полтысячи. Доложили вчера, что шляхту выбили. Там гарнизон совсем малый стоял. Удрали они. Еще на север. Ветлицкий Стан. Тоже за нами теперь. Как ты велел… Велел, так стараюсь рязанцев тут пока ставить. Полусотники и сотники их чтобы землю прикрывали.
— А что паны?
— Да что… Бегут к Смоленску. Нас — то больше. Мы давим. Собраться они воедино могут только там. — Он перекрестился. — А там, как бог пошлет и как ты решишь. Как пойдем их бить, то значит и время пришло. Войско готовится. Пехоту — то я не отправляю никуда, в основном. Кроме пеших рязанцев. Пикинеры вон тренируются. Аркебузиры, мушкетеры… Француз наш и голландцы и фряги конные, кто пожелал, учат. Муштра.
— А что послы — то? — Перешел я к самому важному.
Лицо Тренко стало недовольным. Скривился собрат мой, словно лимон съел.
— Дорогостайский по два раза на дню требует с тобой говорить. Бояре к ним в слободу ходят постоянно, дела какие-то ведут, говорят, решают. Я не препятствую. Послы все же. Раз тебя нет, то с кем им еще говорить — то? С боярами. Как иначе то. Ну и рыцарь этот… Рыцарь все с охраной нашей шатается, прогуливается, требует…