Страница 57 из 72
Ведь из этого и формируется любовь к Родине, к ее героям. Так воспевается слава русского оружия.
Купание прошло без приключений. Служилые люди у реки, что несли дозор, завидев меня кланялись. Предостерегли, сказав, что на той стороне еще один лагерь шляхты. Они тоже собирались, но что затевали ночью, черт его знает. Поэтому по руслу стояли наши дозоры, чтобы наблюдать, мало ли что.
На обратном пути решил переговорить с Войским.
Они лагерем стали, как мне доложили еще вечером, прямо сразу за воротами. Именно эти, восточные, были открыты на ночь, здесь стояла массовая охрана. Было размещено очень много возов и вокруг отвалов, нарытых шляхтой, и редутов для артиллерии, до входа в город разместилась добрая часть обоза. Горели костры, люди отдыхали. Отгородились и от реки, и от более открытой местности возами.
Подъезжая, я приметил ходящего от воза к возу с парой человек главного медика.
— Едем. — Махнул рукой. — Вон Войский.
Малый мой отряд свернул. Дозоры издали приметили, насторожились, но почти сразу поняли, господарь едет. Видимо с инспекцией. Те,мимо кого мы проехали внутрь огороженного возами лагеря, вытянулись по струнке, поклонились в пояс, пропуская.
Войский тоже заметил нас, всадников, остановился, дождался.
Подъехал, спешился.
— По мою душу? — Лицо лекаря было утомлено, но на удивление он выглядел ощутимо лучше, чем при нашем первом знакомстве в Воронеже.
— Да, Фрол Семенович. К тебе. Из первых уст узнать хотел. Как оно? Как смоляне? Насколько плохо?
Он пожал плечами.
— Да ты знаешь, господарь. Я ждал худшего. Все же почти год сидят. Когда? С конца лета, выходит. Но… — Он хмыкнул. — Нет, конечно истощали, утомлены, но злы и жалеют что ляха не побили. Отпустили.
— Значит в крепости все хорошо.
— Ну как может быть хорошо, если почти год сидят? Господарь. — Он мотнул головой. — Но, но могло быть и хуже, гораздо хуже. А тут… Болезней особо нет. Какого-то поветрия, чумы… Не приведи господь. — Войский перекрестился. — С божией помощью все, господарь. Раненых мы осмотрели, самых тяжелых. Завтра, как света больше будет, займемся плотнее.
— По снабжению всего хватает?
— Да, господарь… Я за пули и порох не отвечаю, того не знаю. Это вон к Филарету нашему.
— Филарету… — Я вначале не понял. Романов же в Москве, а потом… — Филке, что ли?
— Да уже как-то и не назовешь его так. Вся посошная рать на нем.
— Это да. — Я усмехнулся. — Так что с пищей, с припасами, с бинтами?
— В достатке. В Можайск я уже писал, да и в Москву. Григорию. Отчеты тоже веду. Все посчитано.
— Вот и славно. Думаю я, Фрол Семенович, на север тебя не брать. Здесь оставить на неделю. А как с делами тут разберешься, в Москву и… Помнишь, что мы тобой обсуждали? Людей для обучения лекарскому мастерству собирать, учить.
Он посмотрел на меня, вздохнул.
— А ты же как? Кого с собой?
— А ты мне оставь зама своего или кого еще. Лекарей — то я с собой возьму. Без них никак. Мне еще упыря Лисовского бить да со шведами что-то думать. А там еще Псков да Новгород колеблются и Деметриус очередной. Без потерь и боев никак не обойдется.
— Эх… — Он помрачнел. — Да замом — то у меня… Дочка. Настенька.
— Ого. — Я был удивлен. Девушка, конечно, работала при госпитале и была, судя по всему, довольно толковой. Но не ожидал такого поворота. Чтобы она и второй номер при Войском.
— Ты не думай. Не потому что… Дочка. Хоть и не родная кровь. Молчаливая она, нелюдимая, но… Но лекарь от бога. Иногда смотрю, сам не знаю что, а она… Память — то молодая и руки ловкие.
— Хорошо, только мне бы еще и мужиков к ней каких.
— Этих-то найдется. Учим, набираем.
Поговорили мы еще недолго о делах, о снабжении и лекорской премудрости, и я двинулся обратно.
Вернулся, завалился спать. Не стал я в Смоленск заезжать со своими телохранителями. Редут вполне хорошее и отлично защищенное, охраняемое место. К тому же вокруг все мое войско, верные телохранители, кому в голову взбредет лезть? А если дурь шляхецкая проявится, то у меня тут целое войско.
Среди ночи проснулся от возни какой-то. Спор шел недалеко от палатки. Стоит ли будить господаря или нет.
Но раз я проснулся, то… Видимо — стоит.