Страница 39 из 72
— Ты все верно говоришь, Дмитрий Тимофеевич. Без советов жизнь невозможна. Всего знать нельзя. — Перевел взгляд на него, улыбнулся доброжелательно. — Вы поймите, полковники мои верные. Нам нужно время мира и спокойствия на Руси. А чтобы его достичь, все окрест должно само с собой воевать, громить само себя. Ляхи хитро Смуту нашу поддержали. Хотели под нее у нас Смоленск забрать. Не вышло.
— Твоими чаяниями.
Я только кивнул в ответ.
— В общем. Идея такая. Мы из смоленщины убираем всех этих казаков-разбойников. Что уже само по себе хорошо. Мы пытаемся поставить Заруцкого гетманом войска Запарожского, пока у них будет полный кавардак с рокошем, выборами короля и прочими делами. На мой взгляд план рабочий. Риск только большой.
— Риск… — Процедил Заруцкий. — И с этими псами говорить, под себя их гнуть. Ох… Тяжело.
— Но зато какие перспективы, Иван Мартынович. — Улыбнулся я ему.
— Перспективы… — Процедил он. Помолчал. Вскочил резко так, что аж мои телохранители занервничали. — А давай! — Выпалил громко. — А чем черт не шутит, только… Только, господарь. С делами женитьбы… Благослови и до всего этого дай повидаться с ней. И согласен я. На все согласен. Хоть в Запорожье, хоть в само Пекло!
— Хорошо. Иван Мартынович. Хорошо. — Я усмехнулся. — Как с казаками поговорим, дам тебе отпуск, до Москвы свадьбу сыграть.
Трубецкой смотрел на нас и не очень понимал о чем речь. Но видел я по глазам, что начинает князь догадываться и улыбка легкая коснулась его губ.
Разошлись мы. Вечером в баню и спать.
А поутру казаков вновь пригласил. Поговорили более предметно.
На прямой вопрос чего нужно православным от меня, изложили кланяясь, что готовы служить. Что гетман их. атаман Каленик Андриевич, отвел часть сил из лагеря под Смоленском, потому что больше веры шляхте нет. Денег не платят, еды не дают, а сами жрут в три горла. Пороха не дали, а на штурм послать готовы.
Требуют работать, а сами по лагерям сидят.
Разговор был достаточно бестолковый, потому что послы не могли точно сказать сколько у них людей. Три тысячи, это некий костяк, но судя по их словам, получалось что разбросан он по всем станам юго-запада смоленщины. А под Долгомостьем дай бог если пять сотен стоит.
Участвовал ли кто из них в грабежах?
Глаза широкие, словно блюдца раскрывали, мычали что-то. Крестились. Молили о прощении.
После предметного разговора приказал снарядить их и отправить обратно. Все же послы, но веры у меня им не было никакой. Какая часть от ляхов откололись, пока не ясно. Судя по всему, наименее толковые и наиболее дикие.
Но люди и плану моему, озвученному Ивану Мартыновичу, вполне могущие помочь.
Что было понятно и неприятно, так то, что юго — запад смоленщины занят ими, и с этим надо что-то делать. Мирное население долго не протянет, кормя свалившуюся им на голову казацкую массу. Быстро решить дело под Смоленском и говорить с их гетманом. Ну и решение принимать, отправлять с ними Заруцкого или нет.
Отправил я их подобру — поздорову.
Сказал, чтобы через три дня собирались и к Смоленску шли. Там говорить будем. И троих верных, по мнению Ивана Мартыновича людей, послал вместе с этими послами. А сам казак ходил задумчивый, но казалось помолодел лет на пять, а то и десять. Видно, о зазнобе своей мыслил.