Страница 17 из 72
Близ шатра послышалась какая-то возня. Вошел племянник, поклонился. Он злил старшего Сапегу все сильнее и сильнее. И Лев понимал почему. Он говорил то, о чем думал, но никак не мог признаться сам себе, он, канцлер Великого Княжества Литовского.
А говорил он просто «Это не их война, не война Литвы, Сапег», а еще — «Король опозорил себя, попал в плен, не обеспечил себе охрану, доверился бестолковым иезуитам», и наконец — «Зачем мы здесь, если можем быть на сейме и собирать конфедерацию».
И, дьявол, он был прав. Но гонор старшего Сапеги не давал признать, что не он сам озвучил эти мысли. А еще канцлер ненавидел проигрывать.
— Дядька. — Заговорил, кланяясь уважительно, явившийся племянник. — Гонцов встретили с юга.
— Откуда? Кто? — Старший Сапега вышел из своих раздумий, но голова от этого не перестала болеть. Казалось она вот вот лопнет. Нужно было поспать, подремать хотя бы час. Час! И все будет хорошо. Забыться, а потом все решить. Махом.
— Да из какого-то богом забытого поселка. Они там… — Он кашлянул. — На постое были.
— И какого дьявола? Зачем мне это нужно? — Боль порождала злость и раздражение.
— Дело в том, дядька. Это по дороге на Ельню.
Ельня? Это что, где, зачем? Старший Сапега уставился на младшего с раздумием не послать ли родича к дьяволу и не обругать последними словами. Сдержался и не зря.
— Туда ушли московиты.
— Дьявол! — Точно, Ельня. Молодец молодой, просто так бы он не стал тревожить. — И что?
— Двое. Один еле живой. Он болен, тощий как смерть. Второй вроде бы… Без оружия.
Секунду канцлер принимал решение, говорить с ними лично или довериться племяннику. Приступ боли склонил ко второму. Еще люди, больше шума и суеты, больше времени. Он лучше выслушает Яна и уснет.
— Говори.
— На них налетели московиты. Побили всех. Оставили их двоих. — Начал младший Сапега.
Интересно почему именно их, но это вторично. Доклад тем временем продолжался:
— У московитов был… Был наш король. — Ян кашлянул, продолжил. — А еще… Еще их вел сам господарь.
— Что?
— Да, говорят их было около полутысячи, может человек четыреста. Все конные с заводными лошадьми…
— Этот Игорь вел их лично? — Старший Сапега провел рукой по лицу. Тряхнул головой. Земля просто уходила из-под ног.
Кто! Кто этот человек? Неужели он сам вел этот отряд, проник к ним в лагерь, сам выкрал Сигизмунда? Или… Или это все какой-то заговор. Безумие. Чтобы человек, воевода творил такое, рисковал. Или может он просто руководил? Но это же тоже безумный риск. Полтысяча человек. Как они прошли? Как пробрались?
— Ведьмак… — Процедил сквозь зубы старший Сапега. — Истинно ведьмак.
— То не ведаю. Оба говорят, что отряд примчался вчера под утро, они передохнули ну и отпустили этих двоих. Сами двинулись куда-то дальше. Думаю… Думаю к Дорогобужу или к Ельне, а оттуда уже…
— Король жив?
— Да, оба говорят, что жив. Оба говорят, что Игорь этот, господарь, просил передать, что видели они. А тощий тот… Совсем больной еще добавил, что московит этот, их главный, его к Радзивиллу послал.
— Радзивиллу? — Боль тонкой иглой вонзилась в основание шеи старшего Сапеги. Он скривился, застонал.
Ну а в целом, отчего нет. Отчего.
— Веди этого тощего!
Через полчаса разговоров этот болезный отправился выполнять свое обещание. А вслед за ним к Радзивиллу Сиротке, уже сам Лев Сапега направил троих с письмами. Разными путями. Мало ли кого они встретить могли окрест.
Сомнений нет. Сам Игорь Васильевич Данилов, этот дьявол, ведьмак или кто он там есть! Господарь московский участвовал в похищении короля! Все спланировал сам и отлично провел операцию. Так провел, что все посылалось. Вся осада, все войско, вся Речь Посполитая.
Старший Сапега смотрел на младшего и… Наконец-то решился.
— Значит так, племянник мой. Я уже староват, а ты молод. Тебе и узду в руки.
— О чем ты, дядька? — Опешил Ян.
— Конфедерацию собирать будем. Король наш многим не мил был. Но замирились мы год назад. Зибжидовский саблю в ножны вогнал, но… — Старший Сапега мотнул головой, несмотря на боль. Он ощущал какой-то невероятный прилив сил. Казалось, что вот оно, вот сейчас прими решение и камень с плеч свалится. — Конфедерацию собирать будем. — Повторил он. — Именем моим, ты собирай. А я… Я с этим Игорем Васильевичем встретиться хочу и говорить. Сам говорить хочу, без лишних ушей.
— Дядька. — Глаза младшего Сапеги горели огнем.
— Во славу Великого Княжества Литовского и к его благу. — Продолжал тихо старший Сапега. — Король много на себя взял. Слишком много. Господь покарал его за излишнюю самонадеянность. Мы смирились. Тем кто против его единоличной власти был, сложили оружие. Но, заря видимо. Сам господь говорит, что не угоден он. Может… — Совсем тихо заговорил Лев. — Может и не король он нам вовсе. Может… Может не нужен нам король? Может мы сами как-то свои дела решать будем. Московиты слабы. Поляки лишились короля. Пока нового выберут. Шведы… Со шведами как-то сговоримся. И вечный мир будет. И… — Он потер руки друг об друга, прищурился. — Сила наша только прирастет.
— Все сделаю, дядька! — Ян вскочил, поклонился, понизил голос. — Устал я в ножки магнатам кланяться. Мы, один из знатнейших родов Литвы, а кто мы перед поляками этими? Уния была на равных правах, а вышло что? Они… Они псы такие, сами виноваты.
— С нами бог. — Старший Сапега поднялся грузно, тяжело. Перекрестился.
— С нами бог! — Младший повторил его слова и движения.
— Действуй, а я отдохну немного. Письма составляй, пиши всем. Сам. Без писарей. Им веры пока нет. Поднимай всех, кого знаешь. Всех на сейм. На конфедерацию. — Он мотнул головой. — Видано ли, московиты короля захватили… — Он задумался и глаза его сузились. Казалось, он нашел что-то. — Вот. Вот! Пиши, что король господа прогневал и в стане его предательство. Пол лагеря польского московитов пустило внутрь и короля сдало. И рыцари, латиняне проклятые, продали короля. А мы… Мы за такое стоять не можем и не желаем. Мы не желаем жизнями своими проклятого господом короля поддерживать. Все от него отвернулись. И свои и немцы и наемники. А мы что? Нам этот Смоленск не нужен. Пускай московиты подавятся.
— Что войскам говорить, дядька, шляхта — то волнуется? Слух — то уже пошел, что колдун Игорь короля похитил. Кто-то на них идти хочет. Кто-то бежать собрался.
Старший помолчал.