Страница 6 из 89
В принципе эсты могли бы и на прорыв пойти и даже успешно, однако хитрые смерды подсуетились: увели из селения всех лошадей, и своих и эстских. На паре тех лошадок гонец в город и прискакал.
Итог: эсты сидят в доме, потребляют хранящиеся там запасы и ждут. Мужики в дом не суются и тоже ждут. Нас.
— Смерды бестолковые, — ворчала Заря, одеваясь. — Подняли бы десяток дренгов и довольно. Зачем сразу к князю бежать?
— Так это…
Искуси, которому выпала незавидная участь нас разбудить, старательно смотрел в пол. Будь на месте Зари другая, варяжонок ее бы уже глазами съел: красива моя жена и беременность фигурку ей не испортила. Так, животик немного обозначился.
Однако пялиться на Зарю Искуси не рисковал, несмотря на то, что она, привычная к жизни среди воинов, его ничуть не стеснялась. Вспыльчивый норов дочери Трувора в хирде знали всею И от беременности ее нрав не улучшился. Опять-таки я рядом. Вдруг решу, что мой дружинник на мою жену с вожделением смотрит? Меня самого хирдманы вспыльчивым не считают. Для острых реакций у меня Медвежонок есть. Но я же вождь. Причем вождь с очень хорошей памятью.
В общем, докладывал мне Искуси, старательно не поднимая глаз, пока Заря не подпоясалась.
И когда он договорил, стало понятно, почему уровень проблемы сочли достаточно высоким, чтобы меня разбудить.
Мужики убили на конюшне только одного эста. Второй смылся.
Вскочил на неоседланную лошадь и дал деру.
— Скорее всего к своим поскакал за подмогой, так здесь думают, — завершил историю Искуси. — У них дальше по дороге, поприщах в трех острог стоит. Туда и побежал.
Что ж, теперь понятно, почему эсты решили отсидеться. Подмоги ждут.
— В остроге что? — уточнил я.
В отличие от Зари, которая охотно влезала в любое приключение, у меня все еще имелось большое желание скинуть проблему кому-то из подчиненных и спать дальше. Похмелье, опять-таки. Организм у меня крепкий, но неделю пировать даже для него утомительно.
Мечталось выпить капустного рассолу и завалиться обратно в постель.
— Медвежонок что? — поинтересовался я.
— Ходили к нему, — ответил Искуси. — Спит. С девками двумя. Девок разбудили, а его…
Продолжать варяжонок не стал.
Будить берсерка, который не просыхал много дней, и спит так крепко, что не заметил ухода девок, все равно что в берлогу спящего медведя голышом сунуться.
— Воевода здешний?
— Став-то? Этого первым разбудили. Но идти без тебя не хочет. Говорит: в остроге дружинники князя эстского, до полусотни.
Неслабый расклад! В каких-то ста с небольшим километрах от Плескова — малая крепость вероятного противника. И никто не чешется.
— Став говорит: договор у них с князем Трувором, кому с кого брать, — пояснил Искуси. Подумал немного и добавил: — Был договор.
Понятно, что был. Теперь я тут главный. А со мной договора нет. Но будет. Наверное.
А боец — молодец. Знал, какие вопросы я стану задавать и подготовился. Добрая смена растет.
Все. Теперь от рейда не отвертеться. И поспешить надо. Селение стоит равноудаленно и от нас и от острога. Если оттуда успеют раньше, совсем нехорошо выйдет. А ведь могут и успеть, если мы промедлим. Тем более у беглеца преимущество, хотя и небольшое: часа три.
Зато у эста один конь, а у парня, что к нам прибежал, два. И у нас по два будет, когда к селению пойдем.
— Виги буди, Искуси, — распорядился я. — Пусть поднимет и соберет четыре… — Нет, не наберет он четыре. После недельной-то пьянки: — … Два десятка стрелков. Одвуконь. Припас на два дня скажи ему взять людям и лошадям. И ждать в готовности.
Так, а кого из тяжелых с собой прихватить? Медведя в берлоге тревожить не будем. Тьедар? Тоже нет. Шесть дней петь и пить — это тяжко. Умаялся скальд. Оспак? Этого можно. И тоже пару десятков в той же комплекции. Парус — хольд не особо инициативный, но опытный. Сообразит, кого взять. Еще что? Местные. Став не спит, уже хорошо. Его тоже возьму. Он воевода. Ему положено.
— Вихорьку скажи: Оспака разбудить и ко мне.
— А ты куда нацелилась? — я повернулся к Заре. — Досыпай иди.
— С тобой поеду, — решительно заявила супруга, наматывая на голову наскоро заплетенные косы.
Настоять или нет? Черт с ней, пусть едет. Когда у нее такое лицо, лучше не спорить.
Я вздохнул и потянулся за рубахой.