Страница 46 из 89
Сигнал, раскатистая глухариная тараторка, пришел, когда мимо прошла восьмая пара.
Тулб, не раздумывая, надавил на жердь, а когда сосна начала клониться, боком отбежал в сторону, чтобы не задело комлем, и сразу достал лук. Тетива уже накинута, но пару выстрелов стоит сделать вполнатяга. Мороз же.
Сосны падали медленно. На дороге их заметили. Кто-то осадил коней, кто-то пришпорил. Колонна смешалась. Но опытные вои сообразили правильно: под удар никто не попал. И всадниками вороги оказались умелыми: сдержали испуганных лошадей, часть подхватила в руки щиты…
И тут в тех, кто успел проскочить вперед, полетели стрелы. Лосенок и остальные, воспользовавшись тем, что передовые тоже остановилась, успели их опередить.
Четверо выскочили на дорогу и прямо с дороги выпустили по несколько стрел. Шагов с тридцати. Кто-то из всадников закричал, кто-то свалился на дорогу. Одна из лошадок встала на дыбы да так резко, что опрокинулась и придавила всадника. И очень удачно перегородила дорогу, задержав остальных. Ненадолго. Конные рванули в обход. Часть по склону, часть — с другой стороны. Один взял слишком далеко от дороги и его лошадь, проломив лед, по брюхо ушла в грязь. Нежданчик. Еще у одного конь поскользнулся на склоне и повалился набок, под ноги другого всадника. Но семеро — проскочили и рванули галопом за лыжниками, трое из которых сразу свернули в болото, а четвертый, Лосенок, самый проворный, продолжал бежать по дороге.
«А где еще двое?» — подумал Тулб, но тут же думать перестал, а принялся метать стрелы в сбившихся в кучу всадников перед завалом.
Попасть особо не старался. Главное — быстрее. Прицельно выстрелил только один раз: в того, кто поднял лук. И попал, куда целил — в руку. Однако вскорости стрелков грозило прибавиться. Часть, спешившись, уже гнула древка, чтобы накинуть петельку тетивы.
Спешивались не только лучники. Остальные — тоже. Укрывались щитами, укрывались за лошадьми. Вести себя под обстрелом они явно умели, да уж больно место неудобное: строй не собрать, коняшки мешали.
Колчан пустел быстро. Когда осталось три стрелы, Тулб перестал стрелять и огляделся. Стрелы кончились не у него одного. Трое остальных тоже отстрелялись.
Надо уходить.
— Наверх! — крикнул Тулб и первым побежал по склону, забирая вправо, потому что сразу наверх было бы слишком медленно.
А еще он успел глянуть на дорогу впереди и увидел, что Лосенка на дороге нет.
Зато есть еще два ворога на снегу и карабкающиеся на гряду двое «потерявшихся» кирьялов.
За ними не гнались. Кони по сугробам не пройдут, а на своих двоих да еще в броне гоняться за лыжниками глупо.
Свистнула стрела, ударила в соседний ствол. Другая нырнула в сугроб. И тоже далеко. Стрелки у этих так себе.
Еще одна, и тоже в сугроб. Тулб ее подобрал. Пригодится. А это, кстати, хорошая мысль.
Он остановился. развернулся к дороге и показал неприличный жест.
Снизу заорали. Стрелы полетели гуще, Тулб укрылся за сосной. В ствол не попала ни одна. А ведь до него не больше шестидесяти шагов. Правда, он выше на пяток саженей и деревья мешают. Опять же накидка на нем белая, со снегом сливается.
Стрелы продолжали лететь, но наверх никто не лез. Раз так, то и убегать не стоит.
А потом раздались звуки, которые Тулб спутать не мог. Тем более, что слышал их некоторое время назад. Неподалеку валились деревья.
Сосны упали на пустое, потому что сани остановились, а конные ушли вперед.
Возничие, с виду смерды, а не воины, придержали коней.
Ну, замечательно!
Вихорек сорвался с места, скомандовав: «За мной!», вылетел на дорогу, вмиг сбросил лыжи, крикнул: «Приберите кто-нибудь!», вспрыгнул на первые сани и ухватил возничего за ворот тулупа.
— Не убивай! А-а-а! — завопил тот, дергаясь.
Вихорек прижал лезвие меча к бороде возничего:
— Налево! — гаркнул он в прикрытое шапкой ухо. — Погоняй!
Перепуганный возничий дернул поводья с такой силой, что лошадь жалобно вскрикнула.
— Погоняй! — заорал Вихорек.
Возничий хлестнул кнутом.
Лошадка, было, заартачилась: не хотела в болото, но кнут ожег ее спину раз и еще раз, и бедная кобыла, грохнув копытами по передку саней, ринулась в замерзшую топь.
Да так быстро, что проскочила разбитый лед над «окном», вылетев на твердое.
Но только она. Сани сразу ушли в топь. Не целиком. Передок, на котором Вихорек держал возничего, не утонул. Ржущая в панике лошадь тянула сани за собой, но вытянуть их ей было не по силам. Зимние подковы скрежетали по льду, однако сани продолжали медленно уходить под воду, все больше наклоняясь…
А потом внезапно подпрыгнули вверх. С них свалился груз.
Вихорек, выпустил возчика, который немедленно воспользовался свободой: прыгнул на лед и почесал, спотыкаясь и падая, вглубь болота.
Ну и пусть ему.
Вихорек тоже соскочил с вставших на дыбы саней, взмахом меча обрубил постромки, освобождая коняшку, и только после этого развернулся.
Красота!
Пятеро кирьялов редкими выстрелами держали противника по ту сторону завала.
Еще одни сани только что булькнули в трясину, когда Вестеке повторил действия Вихорька, освободив лошадку. Правда, возничего он щадить не стал. Тот валялся на дороге мертвый.
С третьими санями вышло не так ловко. Они проскочили вперед по дороге и застряли в грязи, там, где у берега подпортили лед. Лошадь ухнула в грязь по брюхо, но по счастью для нее, здесь было неглубоко.
Дружинники не растерялись. Трое кирьялов и возничий с выпученными от страха глазами проворно выкидывали на снег мешки с саней. Двое подтаскивали их к окну, а еще двое древками копий спихивали в трясину.
Вороги быстро сообразили, что перелезать через завал — пустое и опасное занятие. Часть всадников, спешившись, полезла вверх по склону, намереваясь обойти завал. Лыж у них не было и по грудь в снегу карабкаться вверх непросто.
Что творится в голове колонны, не разглядеть, но со своего места Вихорек видел взобравшихся на гребень гряды людей на лыжах. В белых накидках. Свои.
— Держи, старший!
Вихорьку в руки сунули сброшенные лыжи.
— Уходим? — спросил уже нацепивший лыжи Вестеке.
— Уходим, — подтвердил Вихорек.
И собрав ладони у рта, испустил рев, что издает олень в пору гона.
До гона оставалось еще изрядно, но что делать? Рог использовать нельзя, это воинская снасть. Другой звук сквозь шум не услышат, а как иначе дать знать остальным, что дело сделано?