Князь плесковский

Однако раз такая вероятность есть, то подготовиться стоило. И на этот случай у нас есть и запас песка, и запас воды, легко возобновляемый из двух колодцев. К тому же частокол снаружи будет обмазан глиной, а двускатная крыша терема покрыта не соломой, а серебристой чешуей осиновых пластин. Я лично обсуждал со строителями новый проект. И сейчас, когда второй этаж и крыша практически закончены, вижу: не прогадал. Красиво и надежно. Внутри тоже будет красиво, но интерьером займутся после того, как установят башни и ворота.

Я почти час провел внутри организованного хаоса. Как хороший руководитель, я в нем практически не участвовал. Олицетворял высшую власть, взбадривая и вдохновляя. «Князь смотрит!»

За этот час на моем дворе стало еще веселее, потому что подошли повозки с пищей и фуражом. Ведь не только мы должны зимой хорошо питаться, но и наши славные лошадки. Им, в отличие от мясо-молочной скотины, зимой тоже придется работать.

Фуражом занялся Гуннар, продуктами — Заря. Оба в моем руководстве не нуждались. Наоборот, я бы им только мешал, потому что понятия не имел, куда надо определять все это сено, зерно, сушеную плесковскую рыбку, копчености, мочености, солености и прочее.

Гвалт, грохот, лай, блеянье — и я на крылечке сбоку. Как памятник собственному величию.

Да ну нафиг!

Я поймал за шкирку пробегавшего парня из дворни и велел седлать мою кобылку. Холоп вякнул, было, что у него другое задание, но получил направляющий пендель и ускакал на конюшню.

А я сошел с крылечка и двинул туда, где царило относительное спокойствие. Там Вихорек на пару с Ангвлади дрючил молодое пополнение.

— Ты мне нужен, — сообщил я сыну. — Найди Вильда, седлайтесь и за городские ворота. Там и встретимся. Шесты прихватите.

Сын кивнул сначала мне, потом — Ангвлади: «принимай команду» — и убежал. Молодняк, похоже, вздохнул с облегчением. Воспитательную методику Вихорек перенял у Свартхевди. Суть ее сводилась к простому: если половина обучающихся выживет, результат можно считать удовлетворительным.

Оставив будущих великих воинов страдать, я вернулся к крылечку и сразу увидел конюха, ведущего на поводу Ворона. Жеребец нервничал, раздувал ноздри и прижимал уши.

Конюх тоже нервничал, потому что боевой жеребец — это живая граната без чеки.

Я не стал попрекать его за то, что привел не ту лошадь. Первым делом немного успокоил коня, угостил, как водится, ржаным сухариком, махом сел в седло и направил жеребца к выходу, а потом, через полупустой рынок — к городским воротам.

Стоило нам выехать за стены, как Ворон тут же успокоился. И принялся намекающе косить в мою сторону: поскачем, ага?

Но поскакали мы только, когда к нам присоединились Вихорек и Вильд.

Местечко для будущей тренировки я присмотрел заранее. Красивая горка, где среди облетевших лиственных и тускло-зеленых хвойных располагалась относительно сухая даже в эту пору полянка. Мы стреножили лошадок, предоставив им развлекаться, ощипывая жухлую траву, и вынули из ножен клинки.

— Оба на меня! — распорядился я.

Молодым не надо никакого разогрева, а я разогреюсь в процессе. Мой волк не терся о бедро белой, не знавшей грязи шерстью, но он был где-то рядом и двигаться по мокрой траве было легко и удобно. Я поймал кураж и скользил между парнями, уклоняясь, опережая и время от времени аккуратно, плоскостью, блокируя их клинки, уводя на встречных, выставляя в линию и всячески мешая работать парой. Они тоже были хороши, но недостаточно. Вдобавок из-за создаваемого мной хаоса, парни боялись зацепить меня или друг друга по-настоящему.

А потом я сменил манеру и начал работать на перемещение, увлек их вниз, к разбухшему ручью, где, прыгая по камешкам, пару раз уронил каждого в грязь. Не то, чтобы я всерьез надеялся вскрыть их дополнительные возможности в сложных условиях или сыграть на гордости, но стоило попробовать.

И я попробовал. Безрезультатно. Только запыхался. Я в отличной форме, но мне все же не двадцать, а их двое, следовательно и мне приходится шевелиться за двоих.

За нами наблюдали.

Трое местных смердов.

Ну пусть себе смотрят. Фехтование такого уровня — это не дубьем махать. Сколько бы ни смотрел, перенять ничего не получится. Разве что сам такой же мастер.

— Стоп! — скомандовал я. — Бегом наверх и там — друг с другом!

Побежали.

А я зачерпнул из ручья, ополоснул лицо и не спеша двинулся за ними.

Когда поднялся, эти двое уже звенели вовсю.

Я смотрел, как мой названный сын вяжет и путает клинки Вильда и пытался понять, почему в их поединке нет той целостности, какая бывает, если, например, сходимся мы с Трувором.

То было больше, чем мастерство. Однако изнутри я видел только часть общей картины. Целостности не было.

Я смотрел на них, забрызганных грязью, счастливых, единых внутри мелькающих клинков и… Целостности не было.

— Стоять! — рявкнул я.

Парни замерли. Мгновенно и одновременно. Это было красиво. Но мне было не до красоты.

— Уберите мечи, — скомандовал я. — Вообще уберите. Отцепите от поясов. А теперь взяли вон те копья. Виги, ты знаешь, что делать. Вильд, ты это уже видел. У меня. И у него. Повторяй за ним. Начали!

И мы пустились в пляс. Синхронно, но и только. Нет, я-то вошел легко. Дивный мир открылся, засиял, мой Волк пришел уже на третьем движении.

Я вошел. Они нет.

Мир моего Танца был для парней закрыт и как открыть для них свои или другие врата, я не понимал, хотя точно знал, что они есть. Ведь и Трувор, и Свартхевди как-то попадали сюда. Вот только ни Жнец, ни Медвежонок не считали, что входят сами. Одного вел Перун, второго Один. И я знал, что это не фикция. Оба они были реальны.

А еще был третий путь. Тот, которым пользовался Бури. И я не знал, кто научил этому хузарина, кто дал ему ключ. И более того: я не знал, кто дал ключ мне самому там, в снегах Сконе.

И Каменный Волк этого не знал. Возможно, это знал Бури. Или догадывался.

Мой ключ — Танец. И Волк. Или только Волк.

Потому что Танцу я парней, вроде, научил, но результата не увидел.

А Волк их демонстративно не замечал. С Вильдом это еще как-то можно было объяснить. Например тем, что на него уже положил глаз Перун варягов. Но Вихорек был моим сыном. Что с ним не так?

Тем не менее поразмялись мы знатно.

Возвращаться мне не хотелось, поэтому я решил прогуляться вниз по ручью. Тропинка, что вилась вдоль берега, была узкой и лошади шли прямо по воде. Их это не смущало: ручей даже сейчас глубиной не превышал полуметра.