Дорога к счастью

Глава 24

Имрус каждый день лазал за первоцветами, которые появлялись на освещённых солнышком горных выступах. Увидев, как он карабкается по почти отвесной стене, Злата запретила ему это делать, тогда он велел расчистить небольшую площадку возле замка, поставил ограждения. Ребята привезли плодородной земли, женщины посадили цветы и Имрус поставил там для неё и сыновей качели. Получился тихий уютный закуток, радующий глаз разнообразными цветами.

Жизнь в замке налаживалась и появлялось свободное время. Иногда Злата подглядывала за Талейтой через зеркало. Лэра сделала роскошный ремонт в квартире, правда её тяга к коврам и подушкам немного испортила впечатление. Сама она одевалась словно королева, но выражение её лица всегда было несколько раздражённым.

Бывало, княгиня Эйш видела заходящего в спальню помолодевшего Диничку, на которого Тали теперь частенько покрикивала. Он вздыхал, выполнял всё, что она требовала, но иногда так смотрел ей вослед, что становилось боязно. Почему они вместе, не похоже, чтобы их связывали тёплые чувства?

Но Злата не вмешивалась. Как можно что-то советовать, когда у самой чёрте что! Имрус боготворит её, дети обожают, она всех любит, а признаться всё нет случая. Невозможно буднично заявить о том, что в сердце поселилась любовь. Она не сводит с ума, не заставляет по ночам изнывать от страсти, но она есть, и хочется излить всю накопившуюся нежность на своего мужчину. Примет ли он такую любовь, не будет ли разочарован? Быть может, он ожидал другого?

Чем меньше становилось хлопот, тем сильнее укоренялись волнения по поводу отношений с Имрусом и заставляли сомневаться в себе. Чтобы не мучиться, Злата решила занять себя новым проектом, выполнив который, она непременно признается, что любит.

Ей подготовили стену для росписи в большом зале, и она взялась рисовать историческую картину. Задумано было изобразить источник, людей прошлого, волшебное сияние. Всё это неплохо бы смотрелось и создавало приятную атмосферу, особенно, если правильно продумать освещение.

— Имрус, как так получается, что мы уже третий месяц в замке, а ни разу не видели источник? — задумалась девушка.

— А что там смотреть? Неприятное место.

Он отложил бумаги и сообщил, что завтра из низины доставят заказанную живность, но Злата уже загорелась увидеть первопричину создания этого замка, и ей было не до цыплят или коз.

— Вы там были? Но даже не рассказали! — не в шутку обиделась она.

— Там ничего интересного, и я сразу забыл о нём, — покаялся мужчина.

— Ну как же не интересно? Где он? Далеко от замка? Он большой и в виде озера, или бьёт из-под земли фонтаном? — Злата подумала, что хорошо хоть вспомнила об источнике не через десять лет перед отъездом!

— Замок поставлен над источником, — Имрус улыбнулся, видя Златино нетерпение. — Надо спуститься в подземелье и немного пройти в сторону.

— Давайте сходим! — предложила она, и было видно, что она отправится туда в любом случае.

— Тогда оденьтесь теплее, там очень холодно. Вода в источнике должна бы замёрзнуть при той температуре, что установилась там, но она лишь странно выглядит.

— Странно? Это как? — вот теперь стало действительно интересно, а не ради галочки или достоверной росписи на стене.

— Очень ровная поверхность и как будто плотная. Я не подходил близко. Мне там было некомфортно. Я чувствовал, как будто вода испытывает по отношению ко мне агрессию.

— Вы там были один?

— Да. Местные считают, что у воды нельзя никому быть, кроме правителя. Эта традиция поддерживается со времён основания замка.

— Неужели никому не любопытно и никто не прокрался туда?

— Может, из-за любопытных волшебство и исчезло, — резонно заметил генерал. — Князь никого не пускал к источнику.

— А как же воду фасовали в бочки, в бутылки? Ведь её же продавали!

— Вольрик каждое утро открывал шлюз, и вода стекала по жёлобу вниз, где её разливали.

— Хм, то нельзя никому к воде подходить, то прямо в руки рабочим течёт. Что-то они тут скрывали, вам не кажется?

— Наверняка, — подтвердил Имрус, — но это было не моё дело, тем более после того, что учинил князь над своей семьёй. Я спешил спасти хотя бы его сына, да и своих раненых у меня было полно, так что я не задерживался здесь.

— Так может, сын вернёт волшебство источнику?

— Король не уверен, но надеется на это.

— Тогда ему бы пораньше отпустить сюда править наследника, — заметила Злата.

— Я думаю, что он хочет женить юного князя на своей племяннице. Когда ему исполнится двадцать пять, ей будет пятнадцать. Так он избавится от новых возможных наследников на своё место и в случае удачи с источником получит управляемого князя.

— Пятнадцатилетняя девочка должна управлять практически взрослым мужчиной? — недоверчиво хмыкнула она.

Имрус с удивлением посмотрел на Злату:

— Она же лэра высшей линии, разве может быть иначе? — и приблизился к ней, показывая всем своим видом, что он ждёт её повелений.

Злата не стала уточнять, дело в личных качествах юных лэр или в умело направленном воспитании. Её это не касается, а вот к источнику потянуло, будто на привязи. Она попросила Имруса подождать её и, надев тёплые сапожки с шубой, которую уже убрала на хранение, отрапортовала, что готова.

Генерал улыбнулся, протянул руку, и она сразу привычно взялась за два крайних пальца, чтобы следовать за ним. Они спустились в подвал, часть которого уже была заставлена их припасами, вытащенными из зазеркалья. Прошли по тёмному коридору, зажигая факелы через один, добрались до запертой двери. Имрус приложил к ней княжескую печать, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Ого! — восхитилась Злата, скрывая охватившую её дрожь возбуждения и нетерпения.

Становилось всё интереснее, а ещё ей хотелось бежать к источнику. Имрус же, наоборот, хмурился и замедлял шаг. Ему казалось, что даже воздух сгущается вокруг него, препятствуя его движению. Он хотел бы вернуться, но Злата уже почти бежала вперёд, таща его за собою.

Мрачные коридоры, ледяной холод, осязаемая темнота, но она как будто ничего не замечала. Увидев замершую воду в идеально круглом озере, она восторженно воскликнула и собралась подбежать к ней, но генерал её не пустил. Девушка вела себя неестественно беззаботно. Он не раз замечал, что Злата не любила темноту, не переносила узких коридоров, но тут словно бы ничего не видела, мчась к цели.

— Имрус! — оборачиваясь, воскликнула она, не понимая, почему они не подходят к водяной кромке.