Киноманьяк

Глава 18

Удачный кастинг

До места мы доехали на автобусе — недолго ехали, минут десять. Пешком добираться пришлось бы раза в три дольше, учитывая, что Кристофер прихрамывал на одну ногу.

Автобус приятно удивил меня ощущением тотальной безопасности. Крепкий, с толстыми стенами, высоким полом (подниматься в салон пришлось по лестнице) и узкими, исцарапанными окнами, через которые я смотрел на улицу, как через бойницу. Снаружи автобусы Нью-Йорка казались мне огромным, а внутри места оказалось мало. Над проходом, идущим между рядами сидений, шли полосы с рекламой, на которую никто не смотрел. Не знаю, зачем в этом городе нужна реклама — ее так много, что она сливается в разноцветное месиво брендов, слоганов, улыбок и причудливо одетых женщин.

Когда мы пришли в «Золотой доллар», рабочий день лишь недавно подошел к концу, поэтому бар только начал пополняться своими постоянными посетителями. Пьяницы стягивались к месту привычного обитания.

За стойкой стоял бармен. Я его не знал и не помнил, зато он хорошо знал меня.

— Привет, Джош. Шеф сказал, ты сошел со своего истинного пути, — сказал он.

— Сошел с одного, попал на другой, — мои локти упали на стойку. — Пит обещал выпивку за свой счет.

— Обещал, и он свое слово держит. Что будешь пить?

Я поднял голову на доску, удивившую меня разнообразием алкоголя. Вот только почти все названия мне незнакомы — вместо видов выпивки там были перечислены бренды. Откуда мне знать, например, что такое «Шайфер», «Олд Кантри» или «Бакарди»? Пить наугад не хотелось, и я остановил свой выбор на «Хугардене» — просто потому, что это пиво пил Кайл Маклахлен в «Синем бархате».

Я уже представил, как мне наливают огромный пивной стакан, но нет — бармен чуть присел и достал из-под прилавка стеклянную бутылку. Самую обыкновенную, как из магазина. На ее гибких гранях выступали капли конденсата.

— Слушай, приятель, а сколько бутылок можно еще взять? Мне этого будет мало.

— Мистер Пит передал мне, что ты можешь брать сколько хочешь, но не выноси ничего из бара и знай чувство меры.

— Идет. Давай еще три бутылки, и мне, думаю, пока что хватит.

— Без проблем. Орешки будешь брать? Еще есть картофель фри, картофельные шкурки, картофельные чипсы… Черт, сплошной картофель. Еще есть маринованные яйца. Гамбургеры за доллар.

Я удивленно поднял бровь.

— Доллар?

— Эй, это тебе не обжираловка вроде «Бургер Кинга», а приличное заведение с американскими традициями. Глубокими, как как глотка Линды Лавлейс. Настоящий, мать твою, бургер с говяжьей котлетой. Ты его будешь весь вечер жрать, пока не лопнешь нахрен.

— Не бесплатно, да?

— Уговор такой. Бесплатно — только выпивка. Все честно.

Я сунул руку в карман и достал монету — глянул, а это жетон для общественного транспорта. Перепутал. Все-таки прав был Крис. Надо было докупить специальный контейнер.

Убрал жетон, сунул руку в другой карман и достал горсть железок. Выбрал среди них единственную монету номиналом в один доллар. Какая-то коллекционная, похоже. На лицевой стороне — голова незнакомой мне женщины в профиль с подписью «Свобода», а на обратной стороне взмахивал крыльями американский орлан. Год чеканки — 1979.

Я не планировал коллекционировать редкие монеты, поэтому без зазрений совести отдал ее бармену. Затем набрал центами еще доллар, положил их на стойку и попросил два бургера.

Когда я получил свое пиво, открывашку и большую чашу с солеными орешками, бармен обратился к Кристоферу.

— Здарова, мормон. Чего сегодня пьем? Эй, Джош, ты же его урезонишь, если он опять начнет чудить?

— Не начнет.

— Просто воды… — сказал Крис самой унылой интонацией, которую я когда-либо слышал. Звучал он так, словно поезд пять минут назад переехал его любимую собаку.

Мы сели за небольшой столик на три места, скрытый за ширмой с бархатным покрытием. Над стойкой висел телевизор, по которому совершенно беззвучно шли гонки NASCAR.

Крис сел спиной к телевизору, чтобы не искушаться цветными картинками. Спортивные седаны на экране гонялись друг за другом по огромному овалу. По залу раскатывался незнакомый мне тяжелый рок, чем-то напоминающий группу Rolling Stones. А может, это они и были.

Я вскрыл бутылку и сделал глоток. Нормально.

Кристофер жадно смотрел на пиво. Когда мы пересеклись взглядами, его глазные яблоки крутанулись в сторону, как будто бы он просто изучает интерьер.

— Орешки бери, — сказал я.

— Ага… Да.

Мы некоторое время сидели молча и хрустели арахисом.

— Слушай, Крис, — начал я. — Может все-таки по пиву? Мне тут бесплатно наливают.

— А как так вышло?

— Я избил трех негров до потери сознания, — ответил я и многозначительно замолчал, наслаждаясь ошарашенным выражением лица Кристофера. — И так удивительно совпало, что они хотели ограбить это заведение. Точнее, они уже его ограбили — и тут я вылетел и избил их. Деньги остались у их законного владельца.

— Удивительно, как Господь направляет тебя, — отметил Кристофер, отпил воды и закинул в рот горсть орехов. — Я имею в виду… — говорил он, пережевывая, — имею в виду, что ты постоянно оказываешься в нужном времени и в нужном месте. Как будто бы кто-то ведет тебя.

Я задумался. И пока я думал, Кристофер продолжил.

— Ты веришь в судьбу?

— Я думаю, это все просто совпадение. Совсем ничего не происходит только с теми, кто сидит на месте. А я в последнее время постоянно двигаюсь к цели.

— И где ты в итоге хочешь оказаться?

— Ну… В Голливуде.

— Это я уже понял, — Кристофер кивнул.

— Нет. Это не обозримая мечта на далекое будущее. Хочу уехать как можно скорее. Я уже начал копить деньги на переезд. И мне интересно, не хочешь ли ты поехать туда вместе со мной.

— О… — Кристофер поставил стакан на стол и потупил взгляд. Я заметил тоску, отразившуюся на его лице.

— Вот скажи мне, Крис, почему ты от пива отказался? Я же знаю: ты пьешь.

— Я… — он отвернулся. — Я не пью.

— Кого ты обманываешь? Меня или себя? Если меня, то напрасно. Я знаю правду. А ты ее знаешь?

— Что знаю? — он посмотрел на меня, весь покрасневший.

— Знаешь, кому ты врешь? Самому себе? Или кому?

— Не знаю… Я… Я не могу сказать это вслух.

— Почему так?

— Только не смейся, — едва слышно проговорил он.

— Обещаю, — я поднял руки.

— Не хочу, чтобы Отец Небесный услышал мое признание.

— Боишься его?

— Да. И не только его.