Киноманьяк

Я заметил узкий поворот, ведущий в подворотню. Поднял ручник, одновременно поворачивая руль. Задняя ось заблокировалась, машина принялась разворачиваться вокруг передней. Опустил ручник, перешел на вторую, поддал газу — и под почти прямым углом влетел в переулок. Подвеска сыграла жестко, и я чуть подлетел с кресла, когда автомобиль заехал на тротуар, протиснувшись между двумя припаркованными автомобилями.

Переулок предназначался для пешеходов, а не автомобилей — было тесно. Повернул бы я чуть в сторону, и боковые зеркала тут же снесло бы о стену. Мимо пронесся гигантский мусорный бак.

Сквозь подворотню мы вылетели на очередную широкую дорогу, и я понял, что потерялся.

— Куда ехать? — крикнул я.

— Туда! — Мартин отлип от камеры и указал пальцем на просвет между двумя высотками: сквозь них виднелся огромный вантовый мост, стоящий на синих опорах.

Я вспомнил карту. Нужный мне район располагался между Манхэттенским и Бруклинским мостами. Уже близко.

Впереди дорога разделялась: несколько полос уходили наверх, к эстакаде, ведущей к мосту, вторая половина, напротив, вела под эстакаду. Я поехал вниз, ощущая, как от спуска машина дополнительно ускоряется. Мне не хватало привычной пятой передачи.

Обогнав на скорости нескольких таксистов, я заметил впереди огромную лужу — и не смог объехать ее, потому что справа меня поджимал какой-то любитель ночных гонок на «Додже». Я влетел в лужу, скорость резко сбавилась, из-под колес вырвалось целое цунами. Волна окатила нашу «Шеветту»: все окна и стекла покрылись темной, грязной лужей. Дворники смахнули воду, в глаза ударил ослепительный свет фар прямо на уровне моих глаз, в ушах зазвенел пронзительный гудок — я летел по встречной полосе прямо под грузовик. Мартин заорал, не отрываясь от камеры.

Я дал левее руля, углубившись во встречное движение, разминулся с грузовиком и проскочил между ним и такси. Чудом выжив, я вернулся на свою полосу, и Мартин торжественно засмеялся.

Не сбавляя скорости, я ехал вперед, сверяясь с зелеными указателями. Зеркала стали мне недоступны, их залило водой, поэтому я мог только надеяться, что сзади нас никто не преследует.

Вскоре я заметил знакомые слова на указателе, повернул сначала налево, а потом направо, и мы оказались на дороге, которую от реки отделяли стальные перила и бетонные преграды. Над нами возвышались мосты, подсвеченные белыми лампами.

Погоня взбодрила Мартина. Оказавшись в знакомом квартале, он, как навигатор, принялся объяснять, когда и куда мне поворачивать. С дороги я заехал во двор, заставленный автомобилями. Нас окружали не самые высокие по меркам Манхэттена многоэтажки из красного кирпича. Все они были построены в форме равноконечных крестов.

Мы подъехали к одному из таких домов, припарковались на, кажется, единственном свободном месте под раскидистым деревом. Переключившись на нейтралку и подняв ручник, я наконец-то успокоился. Оказалось, что во время поездки все мои мышцы напряглись, а теперь расслабились, и тело обрело удивительную легкость.

Я выдохнул, заглушил двигатель. Фары погасли. Ставший привычным шум исчез, и внезапно навалилась тишина.

— Это было просто нечто! — радостно сказал Мартин. С заднего дивана он взял сумку и принялся убирать в нее свою ручную камеру. — Просто вау.

— Какого хера это было? Ты что, снимал?

— Ну да. Конечно. Пойдет в мой фильм!

— Какой фильм?

Мартин вдруг затих, обдумывая ответ. В итоге он просто махнул рукой и ничего не ответил.

— Ладно, а что с номерами? — спросил я.

— У меня две пары… Вот конкретно щас мы были не с моими, а с другими…

— Чего? И как это понять?

— Ну как… у меня по документам одни номера, а стоят другие… Я поменял… перед тем, как поехать домой.

— Нафига?

— Я подумал так. Я пьяный, верно? Поэтому мне нельзя останавливаться… Если коп попросит — я просто уеду. А если номера свои, то машина спалится…

— Ты правда решил, что сможешь сбежать от погони, будучи настолько пьяным? Ты бы расшибся о первый же столб.

— Ну а тебе какое дело? — несколько обиженно произнес он. — Расшибся бы и расшибся.

— Хорошо, — я отцепил ремень безопасности. — А номера вторые откуда у тебя?

— О-о, а это хороший вопрос. У меня целый! Целый… — обороты мыслительных процессов Мартина резко замедлились. Он стал вялым, веки потяжелели, и он продолжил сквозь зевок, — целый набор номеров. Русские подарили.

— Какие русские?

— Ну как какие. Мафия! Я снимал им рекламу, а они мне дали денег и номера, сказали, полезно иметь запасные….

— Знаешь, это звучит неубедительно.

— Слушай… Друг… помоги, а? Давай сменим номера и пошли спать, я щас реально умру.

Я вышел на улицу. Дождь уже закончился — либо же тучи обошли стороной этот район. Под шум листвы, обдуваемой ветром, мы с Мартином поменяли номера. Точнее, менял я, выкручивая болты отверткой, а он стоял рядом и подавал таблички.

Когда я закончил, Мартин ударил себя по лбу и запустил пальцы во взъерошенные волосы.

— Вот черт. Я же живу не тут! О-о нет…

Я в незнакомом районе и без малейшего понятия, откуда тут можно вызвать или остановить такси. По карте доберусь до ближайшей станции метро, благо оно круглосуточное, потом ждать поезд, ехать, идти… Буду дома часам к четырем, весь взмокший от дождя. Ботинки наверняка наполнятся водой, и стельки будут мерзко чавкать. Если простужусь, то что тогда делать? Как устроена американская медицина? Мне не хотелось узнавать ответ на этот вопрос.

— Ладно, — продолжил он, — давай в машине поспим.

Идея мне не понравилась, но идти домой — еще хуже. Я согласился. «Шеветту» ужасно засрало, скрыв ее цвет. Номера мы сменили, уехали далеко. Копы, наверное, ее не опознают. Но выезжать на ней куда-то этой ночью уже точно не стоит.

Мы забрались обратно вовнутрь машины. Я завел двигатель и убедился, что включена подача теплого воздуха в салон. Откинув спинку сиденья назад, я устроился поудобнее, насколько это было возможно, и закрыл глаза, чтобы провалиться в беспокойный сон.