Киноманьяк

— Эй, приятель! — крикнул я. — Как дела⁈

— Что⁈ — крикнул он в ответ.

— Я говорю, покажи, что у тебя есть!

— У меня ничего нет!

— Да ладно! В таком пальто есть все! Толкни мне чего-нибудь, чтобы я улетел на Марс, приятель!

Парень моргнул несколько раз, обдумывая мои слова, и затем кивнул:

— За мной!

Он отвернулся и шагнул в сторону толпы. У многих были разинуты рты. Я пошел за ним, и мы погрузились в поток людей. Он отвел меня до туалета.

Внутри были как девушки, так и парни. Унисекс-уборная. Какая-то дама поправляла прическу, а сзади нее под мигающей лампой отливал в писсуар пьяный, еле стоящий на ногах мужик.

В туалете было не так шумно, как снаружи, и я услышал, как парень в пальто тараторил себе под нос.

— Почему он, а не я? Почему она смотрела на него? Я стоял рядом! Может, она на меня смотрела?

— Эй, ты со мной говоришь?

Стоило нам завернуть за угол с раковинами, как его рука нырнула под подол пальто и вынырнула оттуда с пистолетом-пулеметом «Инграм». И сразу же он получил кулаком в челюсть.

На голубую плитку попала слюна с кровью, а в писсуар, звякнув, упали несколько зубов.

Парень свалился без чувств на сырой пол. Рядом грохнулся «Инграм». Его пальто раскрылось, обнажив голое тело.

Где-то позади приглушенно гремели последние аккорды песни, которую я никогда прежде не слышал.

И я совершенно не понимал, почему в будущем никто не знал о «Слипстрим Эмоушен». Неужели я только что изменил историю, предотвратив убийство женщины, не успевшей стать суперзвездой?

У меня закружилась голова от этой мысли, подкосились ноги. Я ударился спиной о стену и осел на пол, тяжело дыша.

* * *

Мы сидели в кабинете Карима. Я смотрел на ковер с полуквадратными тиграми. В помещении было тесно: собралась вся группа, все четверо. За столом восседал сам Дариуш. Он бросил на столешницу блокнот — в дополнение к пистолету-пулемету.

— Это он, — сказал Карим. — Тот парень, который писал тебе.

Рядом со мной сидел, связанный и потный, несостоявшийся убийца Розы. Он пялился на Розу и что-то пыхтел, пытаясь заговорить — но мешала клейкая лента, которой мы с Дариушом обмотали его рот. В несколько слоев.

Роза Блэквуд подняла блокнот и начала читать. Ее глаза быстро пробежались по строчкам, она стала переворачивать страницы одна за другой. В какой-то момент девушка сломалась — бросила блокнот в дальний угол и дрожащими руками взяла со стола Дариуша пачку сигарет. Он тактично промолчал, дав ей закурить.

Я внимательно смотрел на нее, не понимая, какие чувства испытываю.

— Я уже вызвал полицию, — Карим выдохнул, — думаю, его признают невменяемым. В последнее время улицы заполонили психи. На нашу долю выпало испытание, посланное Вездесущим: эпидемия психопатов. Их с каждым днем становится все больше и больше… Но не будем о грустном. Вот, лучше поблагодарите его. Это мой новый вышибала, Джонни, — он указал на меня.

— Джошуа. Не Джонни, — поправил его я.

— Тысяча извинений, Джошуа. Я еще даже не успел запомнить твое имя, а ты уже отличился!

— Сид, Сид Клауд, — мне протянул руку гитарист, который пытался своим соло переиграть Розу. Видимо, он считает себя фронтменом.

— Джош Клейтон, — ответил я, пожав его руку.

— Приятель, тебе сложно представить, как я тебе благодарен. Если бы с Розой что-то случилось…

Я посмотрел на нее. Поймав мой взгляд, она отвернулась и пустила облако табачного дыма.

— Джошуа, мой друг, — обратился ко мне Дариуш, — думаю, с тебя сегодня хватит. Ты сам не свой. Я закажу тебе такси, где ты живешь?

— На Сорок третьей улице, дом 250. Отель «Картер».

— О нет, эта помойка? — обратился ко мне Сид, скорчив рожу. Мне захотелось отправить его в нокаут.

— Весь город — помойка, — грубо парировал я.

— Кроме моего ресторана, — вклинился Дариуш и засмеялся.

— Мы его подвезем, мистер Дариуш, нам по пути, — сказал Сид.

* * *

Музыканты сгрузили свои инструменты в просторном багажнике «Форда Кантри», а затем заняли места. Я сел за Розой, которая расположилась на пассажирском сидении спереди. На заднем диване, как ни странно, оказалось достаточно места даже для троих.

Ехали мы не очень долго. Группа обсуждала концерт, но я их не слышал и не слушал — меня интересовала только Роза, но она молчала. Погруженная в себя, она не переставала курить, глядя в окно — отсветы уличных фонарей пробегали по отражению ее грустного лица на стекле.

— Эй, — вдруг начала она, развернувшись ко мне, — Джошуа, так?

— Да, — ответил я, с трудом разобрав ее слова: остальные участники группы не обратили внимание на наш диалог и продолжали возбужденно обсуждать свои дела.

— Мы все твои должники, ты знаешь? — Она протянула мне руку, и я пожал ее мягкую ладонь. — Если что, ты только попроси, и я постараюсь тебе помочь. Спасибо.

— Хорошо. Постараюсь придумать что-нибудь интересное, — я улыбнулся ей, и мы несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, держась за руки. Она вдруг опомнилась, и ее рука выскользнула из моей.

— Приехали, Джо, — сказал Сид.

— Эй, чувак, Джо — это от Джонатана, а Джошуа — это Джош, — поправил его клавишник, имя которого я не знал.

— Да? Извини, Джош. Еще увидимся.

Я пожал руки парням, кивнул Розе и вышел на улицу. По моим прикидкам сейчас был час ночи.

Когда «Форд» тронулся и поехал дальше по улице, я вспомнил, что обещал той барменше свидание через пару часов. Вот только теперь меня это совсем не заботило.