Искра. Волчьими тропами

Строительство большого дома будоражило всех. Это была наглядная граница жизни до и после. Это было торжество собственной дерзости и стремления жить по-новому.

Но чтобы справиться со строительством, пришлось попутно ставить навесы, под которыми сохла черепица перед обжигом, хранилась ценная доска, мох для забивания щелей, сушилась рыбка или первые травы. А ещё под навесами поставили столы для работы, и как-то так получилось, что большая часть поляны оказалась крытым двором.

Крышу для навесов пробовали делать из веток разных растений, плели циновки из крупной травы, росшей на мелководье, клали крупные куски коры, и за лето нужно было определиться, что прослужит дольше. Дети выложили дорожки и канавки для отвода дождевой воды камешками, а в некоторых местах попробовали положить плитку, соорудили плетень вокруг прилегающего к поляне огорода.

Незнакомыми семенами оказалась капуста, правда, между неё выросла сурепка, которой не место в огороде, хоть она и полезна. А ещё Искра подозревала, что у них затесался рапс. Семена рапса схожи с капустными, но толку от рапса в виде парочки растений не было. Его надо сажать полями, чтобы потом выжимать масло, а так он только место занимает.

И вот вроде сажать было нечего, кроме зерновых, но получилась отдельная приличная грядка с капустными ростками, отдельная с луком, черемшой и щавелем. Границу огорода очертили посадки с ягодными кустарниками.

А ещё шаман раздобыл растения, которые давали краску, и высадил их вдоль речки. Его вдохновила ткацкая рамка Искры, на которой она и Ая ежедневно работали хотя бы по часу.

Ткачество продвигалось медленно, но ткань из тонко спряденной шерсти выходила плотнее, чем если бы Искра решила вязать из неё. Конечно, лучше бы соединить шерстяную ниточку с льняной, чтобы ткань получилась крепче, не тянулась и не садилась при стирке, но женской половине стаи надо было увидеть и понять, что такое ткачество. Ае и малышке Рюе требовалось время, чтобы их пальчики привыкли к кропотливой работе. Крутить верёвочки — это одно, а ткать — совсем другое.

И конечно же, всем хотелось получить поскорее ткань, потому что раньше в стае выбирали того, кто согласился бы рискнуть и отправиться к оставленным в рабстве оборотням, чтобы воровать у них одежду. Теперь даже этот унизительный вариант добычи рубашек и штанов оказался невозможным.

В общем, весну провели плодотворно, и незаметно втянулись в новый образ жизни. Никто не помышлял о том, чтобы вернуться в бывшую стаю, хотя заговаривали о ней часто.

— Старх, наверное, уже повёл своих к озеру на откорм, — вздыхал Рёх.

— А тебе что, еды мало? — огрызалась Ая.

— Дело не в этом, — отмахивался он, — соскучился я по охоте. Помню бежишь себе и бежишь..

— Пока лапы от усталости не начнут отваливаться, — вставляла Ая. — Ты чего жалуешься? Охота тут добрая и еды вдосталь, — сердилась на мечтателя оборотница.

— Эх, самка! Ничего ты не понимаешь! — махал рукой Рёх и уходил, а на следующий день вздыхал снова.

— Засиделись мы, — однажды поддержал его Рохх. — Надо бы разведать территорию хотя бы на несколько дней вокруг.

— Вот и я говорю, засиделись! — обрадовался охотник.

Ему нравилось жить в доме, хоть в нём и не было окон, что по мнению Искры было большим недостатком. На Рёха крепкие стены, запах дерева и собственный запах, как единоличного (ну почти единоличного) владельца деревянной норы действовали умиротворяюще. Вкусная еда и разнообразная работа тоже радовали оборотня, а ещё он привык чувствовать аромат леса на обжитой ими поляне, и Искра сильно удивилась бы этому, так как с Рёхом было больше всего проблем из-за справления нужды в туалете.

Он не хотел понимать, зачем идти в плетёную будку, если в его распоряжении любой куст и дерево возле поляны. Но привык, и даже всегда ополаскивал руки в закреплённом на дереве глиняном умывальнике, правда с таким видом, как будто он шикует! А потом долго держал руки вытянутыми, ожидая когда они высохнут и ничего не делал, якобы сберегая их чистоту. Дети смеялись, Ая ругалась, поскольку именно она чаще всего просила сидящего без дела охотника поднести то одно, то другое. И всё прекращалось тогда, когда Рохх намекал Искре меньше кормить Рёха, чтобы тот реже бегал в заветную будочку и устраивал после незапланированные посиделки.

— Нельзя уходить, — неожиданно возразил шаман альфе с охотником, и тоскливо вздохнул. — Сюда идут такие, как мы. Лес говорит.

Все насторожились и выжидающе смотрели на Войтека, но он больше ничего не сказал. Лес говорит с ним так, как умеет, а он уже сам толкует поданные знаки. Он мог бы попросить духов леса закружить нежданных гостей, но вдруг там есть кто-то, кто нуждается в помощи? Вдруг гости несут важные вести?

— Скоро они придут? — спросил Рохх.

— Утром будут, — твёрдо ответил шаман, сожалея, что будущее слишком редко приоткрывается для него.

— Значит, у нас есть время спокойно поспать, — решил Рохх.

Чай допивали без удовольствия. Все были взволнованны и банный день завершился в тревоге.