Искра. Волчьими тропами

Новая печь заняла треть помещения, но она медленнее остывала, и теперь очаг можно было закрыть глиняной заслонкой, а в трубе появилась вьюшка. И пусть в родительском доме была более сложная печь, но Искра гордилась тем, что получилось у неё, и теперь зима её не пугала, да и готовить стало легче. Впрочем, было бы время и возможность, то новую печь она сделала бы уже по-другому, исходя из полученного опыта, но зима уже подкралась слишком близко, чтобы что-то переиначить.

Мальчишки искренне всем восхищались и помогали во всём! Искра же преклонялась перед их трудоспособностью и жалела, что не может подарить своим маленьким оборотням другую жизнь.

Старх стал частым гостем и выказывал своё расположение, даря выделанные самками шкуры, уток или мясо. Искра не отказывалась от подарков. Её подрастающим подопечным надо было набирать вес, тем более, что впереди зима, но каждый раз она подчёркивала, что принесённые вожаком дары — это плата за те знания, что она ему открывала.

Старху нечего было возразить, так как он действительно интересовался всем, что видел в доме пришлой самочки.

Он с интересом наблюдал за тем, как малыши сосредоточено плетут из соломки косички, как готовят лозу для корзин, как занимаются общими заготовками.

— Неужели всё так просто, что это могут делать дети? — словно не веря своим глазам часто спрашивал он.

— Всё выглядит просто в руках мастеров, а на самом деле есть тонкости в каждой мелочи.

Искра брала в руки соломенную косичку, из которой сматывала клубок, думая впоследствии сшить или связать из этой заготовки что-то полезное в хозяйстве.

— Сначала Тирр и Дирр собирали солому, — начинала объяснять она, — потом подготавливали её к работе.

— Как?

— Что как? Как подготавливали?

— Да.

— Весь стебель не годится для плетения. Берут верхнюю часть, — Искра показывала, какую часть берут для работы, как очищают соломинку от рубашечки. А Старх дотошно уточнял каждую мелочь.

— Но она короткая и зелёная, — удивлялся он, — а щенки сплели длинные верёвки золотистого цвета.

— Косички, не верёвки, — поправляла Искра.

Она показывала на висящие под крышей соломенные снопики, которые в процессе сушки меняли цвет. Поясняла, как надо хранить сырье, как размачивать перед работой и непосредственно плести.

Старх всё пробовал сделать сам, а Искра терпеливо подсказывала, стараясь лишний раз не касаться его. Но нет-нет да приходилось аккуратно поправлять его пальцы, наклоняться над тем, что он пробует сделать, а это тоже своеобразная близость и вроде как игра.

В эти мгновения Старх смотрел на неё, а не на то, что она показывала, и Искра знала это, но старалась делать вид, что ничего не замечает. Такое общение было мучительным для неё, но оборвать его она не смела, и причин этому было множество.

— Вот здесь придавите ногтем, и тогда сгиб получится аккуратным, а вот так можно нарастить соломинку, — терпеливо объясняла она, а он просил повторить, жадно вдыхая аромат её тела.

Именно для того, чтобы лучше улавливать её запах, он стал мыться сам, чтобы резкий дух собственного тела ничего не перебивал.

Он приходил каждый день, а Искра всё сильнее тяготилась его визитами. Торр, Тирр и Дирр откровенно боялись его, более того, малыши даже писались со страху и это было показательно. Ей трудно было игнорировать притяжение и оставаться разумной, напоминая себе, что Старх не так добр, как хочет казаться, что он ненадолго уступил ей поучающую роль и вскоре укажет место и не потерпит возражений.

Она прекрасно видела, что при всей расположенности Старха к ней, ей приходится подлаживаться, в чём-то льстить, чтобы не нарваться на необратимые неприятности, а Искра ненавидела это. Ей хватило матери своего возлюбленного Пепла, которой она так долго старалась понравиться и сделалась добровольной рабой!

— После эту косичку нужно сплющить гладким камнем, — стараясь сохранить официальный тон, продолжала учить Искра, отрабатывая полученные подарки.

— А как потом делать плошки.. или как там их называют?

— Плошки? — вежливо улыбалась оборотница, думая, как бы намекнуть, что урок уже слишком долго длится и пора бы честь знать, да катиться до своего дома. Да и как за один раз объяснить все тонкости, которые зависят от исходного материала?

Старх раздражался, но сдерживался. А Искра лишний раз убеждалась, что с этим вожаком надо дудеть в одну дуду, тогда можно жить душа в душу, но они слишком разные, и слаженный дуэт просуществует недолго.

Старх же усмирял свой нрав, замечая, что самочка не прощает небрежения к себе и ведёт себя холоднее, если чувствует себя задетой. Он хороший воин и умеет наблюдать. Отметил он и то, что насмешки стаи лунная волчица не простила, как поначалу решили многие.

Она не стала поступать, как Джарра, и никого не запугивала, не давила превосходящей силой духа. Она просто не стала никого учить изготавливать посуду, о которой все уже размечтались.

Хитрая самка оставила рядом с собой всё тех же самцов, что он послал ей на помощь в первый день, а эти дурни не только не приложили сил, чтобы разобраться в том, что делают, а настроили оборотницу против себя.

Старх не забыл, как в первый день она старалась каждому объяснить суть работы, но эти болваны всё пропустили мимо ушей! Зато когда стая высмеяла их работу, то эти блохастые шкуры вместо того, чтобы пояснить всем, что это был пробный заход, выказали презрение Искре.

Старх был взбешён поведением своей стаи, но заступиться за гостью не мог. Она сама должна была утвердить свой авторитет, потому что только так становятся альфа-самками!

Он надеялся, что у работавших с нею оборотней хватит ума поддержать её и оградить от насмешек никчёмных сук, но они разочаровали его.

От того, чтобы устроить им взбучку и надолго отослать в лес на охоту, его удержало любопытство. Самочка согласилась взять их для дальнейшей помощи, и он думал, что всё обойдётся, но она больше не раскрывала перед другими секреты мастерства.

А когда у Искры всё получилось, стая притихла, и каждый день кто-нибудь ходил к ней на поклон, желая получить что-то для себя. Но гостья заключила со Стархом договор и отдавала две трети изделий только ему.

Это был первый деловой договор в его жизни, и он даже ночью не спал, ощущая себя по-другому.

Оборотница обговорила все детали и протянула ему руку, чтобы «скрепить договорённости рукопожатием».