Страница 101 из 128
Рохх не отходил от жены ни на миг. Ему не нравились взгляды самцов и самок, а внимание Старха к Искре сводило с ума. Мужчина насквозь видел души бывших соплеменников. Оборотни были в смятении и барахтались в зависти, непонимании, раздражении.
Несмотря на удивительные рассказы бойцов, стая всё же ожидала увидеть потрёпанных жизнью сородичей, обезумевших от свалившихся на них бед, но неожиданно роли поменялись, и стая предстала в плачевном состоянии перед усталыми, но весьма благополучными соседями.
А ещё Рохх не мог не отметить, что члены его маленькой стаи замечают всё тоже, что и он. Все они повзрослели и с удивлением оглядывали бывших знакомцев, словно бы не веря, что ещё не так давно походили на них, испытывали те же простейшие эмоции и были ведомы по жизни примитивнейшими инстинктами.
Искра старалась ни на кого не отвлекаться. Работать было сложно: стол нещадно раскачивался, несмотря на все усилия укрепить его, и грозил развалиться; выложенная оборотнями Старха печь дымила и плохо держала температуру. С каждым прошедшим часом Искра всё больше отчаивалась, понимая, что затея выпечь хлеб поближе к городу вампиров была дурацкой.
Но настал тот момент, когда первую партию хлеба вытащили из печи и один из караваев разделили на всех. Искра тревожилась из-за того, что корочка получилась слишком твёрдой, а мякиш оказался на грани пропекания, но оборотни умяли предложенный каравай и с жадностью смотрели на оставшиеся.
Ая поставила в печь следующую партию и сердито смотрела на крутящихся рядом самок, норовящих стащить остывающий хлеб. Она знала, что Рохх договорился со Стархом о том, что если они останутся живы, то на обратном пути они вновь остановятся у него в гостях и испекут хлеб, но сейчас объяснить это всё больше накручивающей себя стае было сложно.
Она с тревогой посмотрела на Рохха, и он в очередной раз отогнал всех. Взбудораженная стая никак не желала успокаиваться и положение гостей обострялось.
Когда из печи вытащили последние караваи, то уже стемнело. Искра заворачивала остывший хлеб в чистое полотно и укладывала в короба. Они с Аей испекли белый хлеб, ржаной и из смешанной муки в виде караваев, а также испекли нежнейшие булки, сформировав их в виде батонов. На большее у них не было муки. Всё было рассчитано заранее до граммульки. За один раз в предоставленную для использования печь помещалось по три каравая, так что пекли целый день и в конце даже приноровились к печи, но устали зверски.
Хотелось упасть и не вставать, но обстановка в стае накалялась, а единственный, кто мог бы осадить всех, не появлялся. Ложиться спать в такой атмосфере было глупо, поэтому решено было уходить в ночь.
— Куда это вы собрались? — наконец-то появился вожак, когда Рохх довёл своих уже до лесной кромки.
— Твоя стая негостеприимна, как и ты! — выступил вперёд Рохх, прикрывая загруженных волков и жену с шаманом.
— Я не обещал, что вас здесь радушно примут, — оскалился Старх.
— Ты обещал защиту..
— Я сдержу своё обещание, — прорычал вожак, вновь оборачиваясь зверем и наступая на свою стаю, приготовившуюся преследовать гостей. Они не знали чего хотели от них, но запахи чужого благополучия сводили с ума.
Рохх вошёл в лес, дождался, когда жена повесит ему на спину короба, сядет на него и рыкнул, давая Войтеку знак, чтобы тот открывал тропу.
Как бы то ни было, но в их коробах лежал ещё тёплый хлеб, а через день они выйдут из леса, ступив на обжитые земли вампиров.