Страница 105 из 163
И как потом смотреть в глаза тому мужчине, который станет мужем и будет сталкиваться с бывшими любовниками? Нельзя давать себе слабину в таком замкнутом мирке, даже если она - лэра. Она чувствует, что нравится Пегому, что ей симпатизируют некоторые командиры в гарнизоне, но они не проявляют себя, пока она ровна со всеми и демонстрирует равнодушие к мужскому полу. Её подруга Есень смогла бы кружить головы всем, и вовремя отстранится, избегая чрезмерных страстей, неприятностей, а Вера запутается и окажется крайней. Она не забыла, почему оказалась на севере.
Возле неё есть много хороших мужчин, которые ей приятны, но её тянуло к Ронгу. Это был плохой выбор, но эта странное притяжение не было ни на что похоже, и уже этим удивляло Веру. Она скучала, когда он ненадолго покидал её, радовалась встречам, как будто его долго не было, часто думала о нём.
Молодые оборотни были красивее альфы, но ей нравилось разглядывать его. Пегий всегда мог её рассмешить, но Вера чаще улыбалась, когда вспоминала, как Ронг делает вид, что не смотрит на неё, а сам то и дело оказывается рядом. Удалой присматривает за ней словно заботливая нянька, но альфа старается предусмотреть такие мелочи, что становится понятно: он думает о ней, о её быте не меньше Удалого.
Это мелочи, но на стоянках в солнечное время её телеге находится место в уютной тени. Если ставится палатка, то площадка для неё уже расчищена от хвойных иголочек и мелких камешков. Воду ей приносят из горных источников, на охоте ради неё добывают разнообразное мясо.
Если Вера на что-то не обращает внимание, то Удалой подмечает и подсказывает, стараясь полностью обрисовать происходящее и тем самым предостеречь девушку от необдуманных поступков. Она прекрасно понимает, что дай себе волю, то у неё с Ронгом получилась бы бессмысленная, бестолковая, проблемная связь. Да и не было уверенности, что Ронг не послал бы её куда подальше, сделай она первый шаг, поддаваясь своему притяжению к нему. Он такой, он мог.
Да, он мог, и сделал бы это наверняка. От любой другой самки он бы сейчас принял любой знак внимания, так как кровь бурлила в нём из-за весны, из-за неутолённого желания. Эта любая другая осталась бы довольна его страстью, напором, мужской силой. Он бы выплеснул на неё накопившееся и, оставив, пошёл бы дальше своею дорогой.
А Вера занимала все его мысли. Он знал, что у них нет будущего. Она – служащая короны, да ещё и в ссылке, поэтому не принадлежит себе. Мог ли он её соблазнить на временную связь? Мог бы, он видел, что нравится ей, но что он будет делать, когда закончится их совместный поход и она помашет ему ручкой? Ему уже сейчас не помогают никакие отговорки, что он присматривает за ней ради пользы всего клана, что она полезна его народу или наоборот, опасна.
Он следит за ней ежесекундно, беспокоится, если видит, что утром у неё нет аппетита, тогда как обычно она съедает здоровый кусок хлеба с салом, запивая горячим травяным сбором. Он выучил весь её распорядок дня. После завтрака в освободившемся котле она греет для себя воду, чтобы обмыться. Один раз пропустила и воспользовалась магией, но во время следующей стоянки всё же ополоснулась водой. Для неё это важно.
Если караван останавливали в обед, то она садилась в сторонку, снимала сапожки и разминала ступни. Он никогда не пропускал этот момент и всегда выгонял всех своих на проверку территории. Ещё бы человеческих самцов выпроводить, но он старался прикрыть её от чужих жадных глаз собою.
Её ступни маленькие, узкие, с ровными пальчиками, округлыми ногтями, розовыми пяточками. Ему потом часто снилось, как он сам разминает ей ножки, целует каждый пальчик, прижимает к щеке пяточку, чтобы проверить её нежность. Девушки в стае с весны до осени бегают босиком, поэтому ему в диковинку видеть аккуратную нежную ножку.
Именно после того, как он увидел ножки, понял, что его влечение к ней намного сильнее, чем казалось. Он уже пережил стадию обычного мужского вожделения, потом восхищения, а теперь она стала для него наваждением. Он хотел её всю и навсегда.
Он смотрит, как она расчёсывает волосы по вечерам, чтобы заплести их в косу, и видит её не здесь, а у себя в норе, сидящей возле его очага, точно так же с гребнем в руке, только ласково улыбающейся и дожидающейся его. Поход ещё в самом начале, а он всё чаще погружается в мир духов, чтобы его фантазии казались хоть чуть-чуть реальнее. В том мире он живёт с ней, жарко любит её, заботиться о ней, бежит в дом, зная, что она его там ждёт. В его норе теперь тепло и уютно, там пахнет ею и их детишками. Он знает, ради кого пытается сделать в стае жизнь комфортнее, безопаснее.
Но всё это в мире грёз, а в реальности он держит себя отчуждённо, всеми силами удерживая дистанцию. Он видит, как на неё поглядывают человеческие самцы, словно только и ждут, когда он позволит себе лишнего. Ему наплевать на них, но она беспокоится и тревожится о том, что они видят и думают.
Он старается проводить с ней каждую свободную секунду и каждое совместное мгновение оборачивается для него мукой. Он не может наглядеться на неё – и в то же время боится встретиться с ней взглядом, чтобы не раскрыться, не потерять её доверие и не спугнуть лёгкий интерес к нему.
Мысли о том, что ему нечего ей предложить, кроме огромных проблем, убивают его. Самое разумное для него сейчас, было бы заменить себя кем-нибудь и убежать от её колдовских глаз, но он не может. Она выполнит здесь свою работу и для него всё закончится, так стоит ли торопить события, если потом он будет вспоминать каждый день, проведённый с нею, всю свою долгую жизнь?
Чуткий нос уловил запах влаги, и Ронг поднялся выше, чтобы напиться и принести Вере чистейшей воды. Звериное чутьё подсказывало, что вода в горах разная, и эта полезна для здоровья. Огромными скачками он поднимался выше и выше, пока не достиг приличных размеров площадки. Небольшое плато, размеры которого снизу не заметить, и вход в пещеру, спрятанную за упавшим сверху валуном. Ручеёк бежал из пещеры, которая странно пахла. Запах был незнакомый, тревожный. Он хотел было исследовать её сам, но волчья часть разума подсказывала, что здесь возможна будет охота и нужна стая.
Вернувшись к краю площадки, он бросил взгляд вниз. Высоко, но люди смогут одолеть подъём. Ещё немного постояв, высматривая удобный подход к пещере, он решил, что её нужно показать Вере. Спускался он в облике человека, чтобы сразу определить трудные места для Вериных ножек. Внизу он снова обернулся в зверя, дал знак своим, чтобы возвращались на стоянку и сам потрусил туда же.
Вера смотрела, что ещё можно сделать для удобства на поляне и у неё уже созрела мысль о сооружение простейшей душевой. Вода в реках ещё была ледяная, поэтому никто не купался, но ей давно нестерпимо хотелось закинуть всех в воду отмокать и мыться. Удалой с Пегим не сразу отметили, что их тела не воняют и одежда их всегда чистая. Они даже сами не заметили, как привыкли к этому и тоже стали морщить носы, реагируя на резкие запахи тел своих спутников. Поэтому узнав, о чём лэра задумалась, подкидывали идеи, из чего сделать водогрей. Лишнего котла большого размера у них не было, а если делать бочку, то ею желательно постоянно пользоваться. Сделать и оставить тут – всё равно что выкинуть.
- Ну, тогда заберём её с собой! – воскликнул Пегий, у которого в носу свербело от соседства с Тютюней.
- И куда ты бочку положишь? У нас всё забито! Благодаря оборотням запасы мы почти не тратим. Госпожа Ната нам столько всего положила, будто мы тут зимовать будем.
- А может, возле реки яму вырыть, вода туда набежит, нагреется и будем мыться?