Наследница клана Лунных

— Идите сюда, — позвал их лекарь и впервые дал разрешение зайти за ширму. Оказывается, она скрывала не только лавку, покрытую старым ковром и подушками, стол со склянками, но и проход.

Жадковский достал из-под лавки несколько промасленных кожаных мешков и поманил помощниц вниз. Они все вместе спустились на несколько ступенек и видимо прошли сквозь воздушный барьер, который не давал распространяться неприятным запахам.

Вонь ударила в нос и вызвала рвотный позыв, а как только лекарь добавил света, то Маху сразу же скрутило. Анхе тоже стало плохо, но страх перед лекарем пересилил позыв. Мужчина взял в руки тесак и сияющими от довольства глазами, хозяйским взглядом оглядывал сваленные горкой тушки тварей из скверны, а ещё ему нравилась реакция девушек. И только заметив, что Анха пристально следит за ним, нахмурился и скривился.

— Если не будете мне полезны, то разделаю вас так же, как этих, — и он указал на распотрошённую на столе тварь.

Анха опустила голову, показывая смирение.

— Значит так, из мелких извлекаете внутренние органы и раскладываете по мешкам, шкурки бросаете туда, — лекарь небрежно махнул рукой в угол. — Дальше.. — Жадковский с сомнением посмотрел на них и выдержав паузу закончил: — дальше посмотрим на что вы способны. За работу, бездельницы!

Лекарь вышел, а помощницы остались в этой ужасной комнате.

— Я не буду.. я не могу, — выдавила Маха и расплакалась. — Не могу.. у нас самым страшным местом была скотобойня. Никто даже близко не подходил, а тут..

Бледная Анха стояла и не находила в себе сил, успокоить подругу. Ей приходилось возиться с вонючими ингредиентами, но разделывать животных не довелось. Точнее один раз ей показали, как это делается для общего развития и всё.

И всё же, надо было что-то решать. Либо они поднимают шум и зовут к себе кого-нибудь на помощь, а потом оказываются в уже начавшей работу женской комнате при казарме, либо остаются с лекарем и продолжают выполнять его указания.

Стиснув зубы, Анха осмотрела помещение. Им поручили разделывать измененных скверной мелких животных. От всех них фонило магией. Она подошла ближе и пригляделась к мордочкам зверей. Большинство из них было из кровопийц. Страшные маленькие существа, нападающие стаями. Их шкурки после длительной обработки пойдут на подошву для дорогой обуви. Такая подошва не скользит и не промокает.

А внутренние органы Жадковский высушит и измельчит, прежде чем продать знахарям. Порошком знахари будут чистить кровь своим пациентам от паразитов. А тонкие острые зубки этих хищников продадут в различные мастерские, где из них спроворят инструменты вроде шила, пинцета и прочего.

Вот только разделывать туши голыми руками нельзя. Не потому, что это трупы, а потому что попавшая на руки кровь этих тварюшек въестся в кожу вместе с неблагоприятным магическим фоном и последствия будут от отравления до перерождения. Впрочем, во время выброса Лунной силы Анха скорее всего выжжет в себе любую скверну, но Маха может не дожить до рассвета следующего дня. К тому же, остаётся шанс, что что-то с отравлением пойдет не так и выброс чистой силы не поможет, а заклинания недоступны.

Анха стояла и думала, где взять перчатки. Обмотать руки тряпками? Но здесь нет ни кусочка ткани. Да и намокнут тряпки.

— Ты ничего.. держишься, — просипела Маха. — Меня всю вывернуло.

Она немного осмотрелась и перевела взгляд на девушку.

— Нам опять плохо будет? — догадалась она.

Анха кивнула.

— Нельзя касаться этих тварей?

Княжна опять кивнула.

— А этот касался, — Маха с ненавистью мотнула головой в сторону ушедшего Жадковского.

Анха покачала ладонью, показывая, что если просто потрогать шкурку тварей, то ничего. Потом она показала, что надо тщательно мыть руки.

— Ясно.

Маха подошла ближе, взяла тесак, взвесила его на руке, потом взяла второй и осторожно начала работу. Ловкости женщины пока хватало, чтобы не касаться голыми руками туш, но так не выполнить задание лекаря.

Анха не спешила присоединяться. Она подошла к сваленным в кучу трофеям. Долго смотрела и даже поворошила их черенком от метлы. Среди этой кучи было много ценного, но не для неё.

Из трофеев можно получить много ядовитых веществ, которые в малых дозах используют знахари, но не только они покупают яды. Часть ядов идёт на различные производства в качестве растворителей или веществ, способных повлиять на другие вещества. Дед Анхи сказал бы лучше, так как он работал с этим, но она не успела изучить это направление. И все же, кое-что полезное ей удалось разглядеть в куче трофеев. Она освободила тушку большого червя и приподняла на палке.

— Фу-у, — шарахнулась Маха, когда девушка плюхнула червя ей на стол и показала, что его надо надрезать. А дальше было хуже. Анха заставила подругу сунуть руку в разрез.

— Ты же показала, что нельзя касаться этих тварей, — возмущалась женщина, но Анха вновь требовательно показала на червя.

Маха еле сумела подавить брезгливость и страх, но сделала это. А потом стояла, держа руку и ждала, когда извазюканная во внутренностях червя рука высохнет.

— Похоже на плёночку, — с удивлением заметила она.

Анха активно закивала и потребовала от подруги ещё раз сунуть руку. В конце концов у Махи образовались прозрачные не промокающие, а главное противомагические перчатки. И пусть они не защитят их от желудочного сока большинства тварей, но от оскверненной крови уберегут.

Когда Анха сделала себе такие же перчатки на руки, дела у подруг пошли легче. Через пару часов Жадковский поручил им новое задание, а потом ещё и ещё.

До ночи он не выпускал своих помощниц и Анха уже приготовилась защищать свою жизнь, думая, что он хочет зарезать их в этом подвале, но всё обошлось. Они вышли, когда во дворе уже стояла тишина, а на небе зажглись звезды. Кухня была закрыта. Голодные, вымылись прямо у колодца и мокрыми проскользнули к себе в башню.

С думами о безысходности они обе впали в тяжёлый сон.

— Ничего, — произнесла на рассвете Маха, — переработаем трофеи и станет легче. А здорово ты придумала с тем червем! У меня даже ожоги на коже прошли. Может мне полностью обмазаться им?

Анха задумчиво посмотрела на неё и неуверенно отрицательно покачала головой. Если полностью обмазаться жидкостью червя на полчаса-час, то, наверное, пошло бы на пользу, но дольше вряд ли.

— Ты начинаешь светиться, — деловито заметила Маха. — Бедная ты моя. Это навсегда?

Анха отрицательно мотнула головой и устало вздохнула. К боли невозможно было привыкнуть, но надежда на последующее облегчение помогала смиряться.

— А долго ещё?

Анха постаралась показать на пальцах, что вопрос одного-двух месяцев. А потом сняла платок и попросила Маху посмотреть на печать на лбу.

— Не воспалена.. края больше не размыты, — докладывала женщина, — линии четкие и бледноватые. Раньше, знаешь, — она задумалась, — всё выглядело ожогом с яркими вкраплениями, а теперь просто въевшийся в кожу рисунок.

Анха кивнула. Она постоянно наблюдала за печатями на животе и ногах. Лазурная сила воздействует на клеймо через кровь и поэтому внутри процесс стирания идет быстрее, чем снаружи. Но потом всё уравновесится. Печати действительно варварские и рассчитаны на безграмотных магов.

Княжна дала знак Махе, чтобы та приступила к баюканью и приготовилась к выбросу лунной энергии. Артефактов для зарядки им в этот раз не дали, поэтому рванувшая на волю энергия осветила темноватую комнатку и постепенно растворились в эфире.