Страница 27 из 77
Словно в подтверждение его слов, скрипнула калитка, и во двор вошел Лешка-Ли. В руках он с трудом волок две огромные рыбины. Темные, с широкими спинами, они были чуть ли не в половину роста самого китайца.
— Хозяин! Как обещал, рыбка! — произнес китаец, опуская тяжелую добычу на траву и облегченно выдыхая.
Олег аж присвистнул.
— Вот так удивил! Это ж таймень, царь-рыба. Ну, Лешка, удружил. Пойду-ка я их сразу выпотрошу да солью перекину, чтобы не испортились.
Брат подхватил рыбу и потащил ее по одной к летней кухне.
Как только Олег скрылся, Ли огляделся по сторонам. Убедившись, что мы одни, сунул руку за пазуху грязной куртки, вытащил свернутые в тугую трубку желтые листы бумаги и передал их мне. Следом в ладонь лег огрызок химического карандаша.
Все было понятно и без слов. Это были те самые метки, которые его соплеменники собирали по округе все эти дни. Я спрятал листы под чекмень. Лешка-Ли, так и не проронив ни слова, развернулся и исчез за воротами.
А мне предстояла ночная работа.
Спустя час во двор вошли Степан Анисимович, Пелагея Александровна и Акулина Никитична. Поездка в Козловскую явно удалась. Тетка Поля несла сверток темно-зеленого сукна, а в плетеной корзине Никитичны лежали куски копченого мяса и круглая головка сыра.
— Поля, матушка, ступайте в дом, на стол собирайте, — скомандовал крестный, с облегчением расстегивая ворот парадного чекменя.
Оставшись во дворе, он подошел к колодцу.
— Андрей, плесни-ка на руки.
Я зачерпнул воды и стал лить ему на ладони.
— Значит так: новости у меня скверные. Юдинцев пули извлек из тех двоих, что гольды привезли. Я таких отродясь не видел. Маленькие, оболочечные. Показал Албазову. Денис Палыч тоже репу чешет, говорит, в наших краях таких стволов еще не видывал, а он, знаешь ли, в них хорошо понимает.
Крестный взял протянутое мной полотенце и вытер лицо.
— Бумаги по убиенным составили. Нарочного с пакетом в Козловскую я уже отправил, чтоб телеграмму срочную отбили. Так что, чую, скоро у нас гости будут: либо с Камня-Рыболова начальство пожалует, либо из Хабаровки следователи.
Степан Анисимович посмотрел в сторону реки.
— Почитай, сначала на Урсати покушались. Теперь еще двое из изыскательской партии убиты. Кто-то очень сильно не хочет, чтобы тут чугунка строилась, Андрей. Крепко за нас взялись. Я сегодня же конный разъезд отправил в сторону гольдов, велел все тропы прочесать. Может, гильзу какую просмотрели или след стрелка сыщут.
— Будем надеяться, — отозвался я.
— Ладно, пошли в дом. Снедать пора. Сил нет, как вымотался сегодня.
Наскоро поужинав, я поднялся из-за стола.
— Крестный, я пойду в сарай. Пока время есть, со своим биноклем повожусь.
Олег посмотрел на меня виновато:
— Андрей, ты уж не обессудь. Я сегодня так умаялся с этими пятаками, что ног не чую. В мастерскую не пойду, спать завалюсь.
— Все нормально, Олег, отдыхай.
— Ты там в ночи сильно не засиживайся, мастер, — сказал Степан Анисимович. — Завтра с утра дел невпроворот. Я артель подсобрал на твой пай. Будем поляну под курень зачищать.
— Понял, Степан Анисимович, я недолго.
Прихватив керосиновую лампу, я ушел в сарай.
Скрутки развернул на верстаке. Как дядька Аркадий понял, что я смогу в этом разобраться, ума не приложу. Если бы не память Добрецова, эти закорючки так и остались бы для меня птичьими следами на песке. Но сейчас китайские иероглифы складывались в голове во вполне себе осмысленные слова и обозначения.
Ли молодец, додумался и вместе с исписанными подложил пяток чистых листов желтой бумаги.
Я вгляделся в карты. Надо отдать манзам должное, информацию они собирали исчерпывающую. Изгибы реки, протоки нашего участка, береговая линия — все было отрисовано с поразительной точностью. По цифрам глубин я судить не мог, сам с шестом фарватер не мерил, но схема получалась идеальной для тех, кто захочет перебросить людей или грузы через реку скрытно.
Я взял огрызок карандаша и принялся за работу. Перерисовывая карту на чистые листы, вносил правки.
Цифры глубин менял. Там, где манзы отмечали глубокий фарватер, ставил отмели. Там, где были безопасные броды, рисовал глубокие ямы. Добавил пару несуществующих изгибов берега, убрал на бумаге действующие протоки и перенес их в другие места, аккуратно подписав все китайскими иероглифами, старательно подделывая почерк Ли. Если хунхузы сунутся по этим картам, переломают лодки на мелях или застрянут на бродах.
Работа была кропотливая. Глаза от тусклого света керосинки начали слезиться, пальцы устали держать тонкий карандашный огрызок. Закончив с последним листом, я аккуратно свернул фальшивки в трубочку, чтобы завтра передать обратно Лешке-Ли, а оригиналы бросил в печурку.
Зевнув, я потянулся, собираясь затушить лампу и идти спать. И тут где-то вдалеке послышался металлический звон. Один, за ним еще раз.
Я замер, потому как узнал его точно. Звук доносился со стороны Гнилого Лога. Это определенно была наша сигнальная линия, доведенная до ума после последнего налета.