Страница 23 из 77
— Появился, значит, анда моего внука, — проскрипел старик, не поднимая глаз. — В тайгу пришел плохой человек, Андрей. Бьет издалека, следов не оставляет. Не одну жизнь он заберет, многих отправит в Буни. Медлить нельзя, а ты будь готов, твой путь скоро с ним пересечется.
Старик тяжело поднялся, подошел к берестяному туеску в углу и достал небольшую глиняную баночку, туго перевязанную кожей.
— Вижу, рука у тебя перебита. Здесь медвежье сало, желчь и змеиный корень. Втирай в перелом каждый вечер. Быстро срастется, кость станет крепче железа.
— Благодарствую, дедушка, — я принял снадобье.
Пасса впервые за все время поднял на меня глаза.
— Духи чуют не только кровь, Андрей. Сердце твое сейчас весенней водой наполнено, через край льется. Добрый выбор сделал, говорят духи. Да только мысли твои путаются. Пока не свяжешь свою жизнь, чувства эти будут тебе мешать.
Я даже на миг растерялся. Старик словно видел меня насквозь. Я поклонился ему на прощание, и мы с Илькой вышли из полутемной фанзы.
Отойдя на десяток шагов, я остановился.
— Илька, послушай. Саше про убитых ни слова. Незачем ей это знать.
— Твоя правда, Андрей, — кивнул гольд.
Мы вернулись к девушкам. Саша вовсю смеялась, пытаясь отобрать у Анды палку, в которую тигренок вцепился намертво, не желая уступать добычу. Оставшееся время мы провели за разговорами у костра, пили чай с лесными ягодами, и на какой-то миг мне даже удалось забыть о страшной находке в леднике.
Но солнце начало клониться к западу. Пора было собираться в обратный путь. Пока Саша прощалась с Аси и чесала за ухом разомлевшего Анду, Илька скрылся в одном из сараев.
Он вернулся с холщовым мешком в руках и протянул его мне.
— Держи, Андрей.
— Что это?
— Тут все, что я хотел снести купцу Фролову в Хабаровку. Пять соболиных шкурок да лисьих три. Если у тебя есть возможность сбыть их в станице, бери.
— Сашка Меренский щедро заплатит, не сомневайся, — я взял увесистый мешок, представляя, как он обрадуется.
— Верю, — просто ответил Илька.
— Увидимся, брат, — я крепко пожал ему руку.
Саша сама легко взобралась в седло, я вскочил на Беркута. Анда провожал нас до самой опушки, смешно подпрыгивая в высокой траве, пока мы не скрылись за поворотом тропы, ведущей обратно в станицу.