Страница 78 из 93
Глава 11−2 Весна нового мира
8 апреля 1996 года; с. Привольное, СССР
NIHON KEIZAI SHIMBUN: Автомобильная отрасль Японии умирает на глазах
Еще недавно автомобиль считался одним из символов японского экономического могущества. Сегодня отрасль, на которой десятилетиями держалась значительная часть промышленного экспорта страны, буквально разваливается на глазах.
В марте Европейский союз вслед за США и Китаем полностью запретил импорт иностранных автомобилей, защищая собственные заводы и рабочие места от мирового кризиса. Для Toyota, Nissan, Mitsubishi, Mazda и Honda это означает потерю почти всех крупнейших рынков одновременно.
Но самое страшное происходит дома. Продажи новых автомобилей в Японии в 1995 году рухнули примерно с 6,5 до 1,2 млн машин. Экспорт в остающиеся открытыми страны также практически остановился. На заводских площадках, портовых терминалах и дилерских стоянках скопилось уже около 3 млн непроданных автомобилей.
Неожиданным конкурентом стала даже советская промышленность. Москва все чаще связывает поставки нефти, топлива, удобрений и металлов с обязательными закупками советской продукции. «Лады», «Нивы», «Алеко» и другие еще недавно экзотические названия благодаря низкой цене и межгосударственным расчетам вытесняют японские автомобили с рынков, где Toyota и Nissan прежде почти не встречали сопротивления.
Одновременно кризис морских перевозок ударил по самим японским заводам. Страна зависит от ввоза топлива, металлов, химического сырья и ряда комплектующих. В прошлом году перебои поставок останавливали отдельные конвейеры на дни и даже недели.
1996 год обещает быть значительно хуже. Продажи продолжают падать. Заводы сокращают смены, тысячи рабочих отправляются в неоплачиваемые отпуска. Ходят почти невероятные слухи: часть уже произведенных автомобилей могут отправить в СССР практически по цене металлолома — лишь бы зачесть их в счет поставок нефтепродуктов. Но в нынешней Японии подобные слухи уже не кажутся абсурдом. Зачем стране миллионы новых машин, если заправочные станции массово стоят без топлива?
Правительство срочно готовит создание объединенной автомобильной корпорации с крупным государственным участием. Предполагается объединить мощности, закрыть наиболее убыточные заводы и любой ценой сохранить инженерные кадры. Однако государство может спасти предприятие — но не способно создать рынки сбыта.
Даже при сохранении рынков Юго-Восточной Азии и Южной Америки Япония в перспективе вряд ли сможет производить более 2 млн автомобилей в год. Без них речь может идти о миллионе — или еще меньше. Обедневшие японские семьи просто будут пользоваться старыми машинами десять и пятнадцать лет.
Падение отрасли означает не только закрытие автозаводов. За ними последуют металлургия, электроника, химия, стекло, резина, станкостроение, порты и тысячи поставщиков. Это сотни тысяч безработных, обвал промышленного производства, исчезновение налоговых поступлений и новое сокращение внутреннего спроса.
Еще недавно произошедшее в 1995 год назвали бы тотальным ужасом. Завтра эти события могут назвать «старыми добрыми временами». И, возможно, автомобильная промышленность окажется лишь первой ласточкой. Кризис сейчас разрушает всю модель японской экономики, десятилетиями существовавшую благодаря способности страны продавать миру гораздо больше, чем она могла потребить сама. Что будет завтра? Никто не знает.
— И с чем связаны такие оптимистические прогнозы? — Я с чавканьем вытащил «одолженный» мне местными колхозниками сапог из размякшей после прошедшего прошлой ночью обильного дождя почвы.
— Целый ряд факторов, товарищ генеральный секретарь, — председатель колхоза «Хлебороб» невысокий коренастый мужик лет сорока пяти, по фамилии Сергиенко, не торопясь топал рядом, его видимо раскисшая от очередного весеннего дождя полевая дорога совершенно не смущала. — Но в первую очередь их два. Нам наверное впервые за все время на 100% удовлетворили заявку на химию. Удобрения, весь комплекс, плюс гербициды самые новые.
Еще бы. Внешний рынок удобрений схлопнулся больше чем на половину, а производство-то внутри страны никто останавливать не собирался, так что этого добра получилось отсыпать хлеборобам полной меркой, вообще не скупясь.
— А второй?
— Семена. Новые семена импортные. О них еще в прошлом году судачили активно, но нам тогда не досталось. А в этом году опять же привезли столько, что хватило засеять вообще все поля. Рисковано конечно, но если верить отзывам тех, кто их еще в прошлом году попробовал, дело точно стоящее. Ну а так… — Сергиенко пожал плечами и почесал коротко стриженный затылок под традиционным «картузом». — Как природа даст, так и будет.
С сельскохозяйственным сектором у нас по-прежнему было… Сложно. Нет, тенденции в целом скорее радовали, по отдельным направлениям и вовсе похвастаться было не стыдно, те же теплицы например или животноводческий сектор. А вот с производством зерновых так же резко улучшить статистику оказалось гораздо сложнее.
Пиковым у нас стал 1990-й год, когда урожайность пшеницы по Союзу составила 21,7 ц/га, после этого пошла небольшая просадка, но в целом средняя урожайность зерновых болталась на уровне 18–19 ц/га, что в целом само по себе виделось вполне приличным результатом. Для понимания в первой половине 1980-х мы ни разу даже больше 15 ц/га не показали, так что рост за десять лет составил, считай, процентов 25–30.
1996 же обещал стать прорывным. Мы очень хорошо закупились на западе, выкупили целый пул критически важных технологий и патентов у Monsanto — американцы были признанными лидерами в сельскохозяйственных биотехнологиях, без преувеличения обгоняя нас лет на 15 как минимум — и вообще в будущее можно было смотреть с оптимизмом. Руководители отрасли были вполне решительно настроены обойтись в этом году без импорта пшеницы, тем более что даже при желании сделать этого все равно вероятно не получилось бы.