Страница 44 из 93
Вот это вот «мы» мне, конечно, очень нравится, особенно с учётом того, сколько отговорок я успел услышать за прошедшие годы по поводу избыточности мер по предупреждению землетрясений. Казалось бы, Спитак должен был всех научить, но нет, ни хрена. Русский — он на самом деле очень интернациональный, но в данном случае именно русский — авось просто непобедим. Только прямая угроза посадок могла заставить чиновников шевелить булками. Да и то не всегда.
Ещё примерно через 40 минут мне открылся вид на пострадавший населённый пункт. Он фактически представлял собой такую себе «восьмёрку», состоял из двух кусков — старого и нового. Старые дома почему-то сносить не торопились, новые строили на небольшом отдалении, благо места на острове имелось, мягко говоря, с запасом, так что сравнить качество постройки даже для дилетанта теперь было совсем несложно. Построенные когда-то с нарушениями всех норм пятиэтажки выглядели почти так же, как когда-то в Спитаке. Если не знаешь, что тут ещё пару дней назад были здания, даже догадаться не так-то и легко.
— Просто ужас…
— И не говорите, товарищ генеральный секретарь…
Зачем я припёрся сюда? Очень просто: чтобы пинать чиновников. По той истории я помнил, что одной из причин большого количества жертв стала нерасторопность, а порой и откровенная пассивность местных начальников вкупе с плохой доступностью и отсутствием нормальной связи. Телефонный провод порвался во время землетрясения, рации оказались под завалами, а больше ничего и не было. Тут, в Нефтегорске, наличествовал пункт спутниковой связи, которая, впрочем, и не понадобилась, поскольку новое отделение милиции не развалилось «на запчасти» и вполне смогло подать сигнал бедствия без дополнительных танцев с бубном. Ну и просто действия нашего МЧС, спасатели которого регулярно мотались по всему миру, в том числе и для тренировки, оказались куда более слаженными и профессиональными, так что имелась надежда, что спасти тут получится куда больше народу…
Всего же по причине проблем с сейсмостойкостью во всём Союзе за прошедшие со времён Спитака годы было расселено больше 50 миллионов квадратных метров только жилых помещений, и ещё столько же планировалось вывести из эксплуатации в течение 14-й пятилетки. Да, дорого, но жизни людей — всяко дороже.
Приход лета 1995 года не принёс никому успокоения, наоборот, экономический и промышленный кризис начал активно выплёскиваться в политическую плоскость. По всему миру начали одно за другим падать правительства, люди, чувствуя себя ограбленными — а в таких случаях финансовые власти всегда предпочитают спасать систему за счёт фактически населения, — начали выходить на протесты. Кое-где — в странах победнее, к тому же жёстко зависящих от импорта продовольствия, — стало просто голодно, цены на продовольствие на полках магазинов начали улетать в космос.
И опять первыми ласточками тут стали страны Юго-Восточной Азии. Тут дорогу остальным проложил Таиланд, где приход кризиса мгновенно убил бурно развивавшуюся до этого строительную отрасль. Нужно понимать, что в 1994 году эта страна выросла на поразительные, сравнимые с тем же Китаем, 10 процентов ВВП. Занятость приближалась к 100 процентам, более того, начался процесс привлечения трудовых мигрантов из Мьянмы и Лаоса, в Бангкоке массово строились новые небоскрёбы, недвижимость дорожала, это направление стало популярным у туристов. При этом, как водится в условиях дикого капитализма, ни о какой соцзащите речи практически не шло, поэтому, когда «бахнуло», стройки остановились, туристический поток иссяк как по мановению палочки.
При этом промышленность формировалась как «сборочная» — тут из-за дешёвой рабочей силы открывали свои предприятия японские и корейские компании — и экспортно-ориентированная. И понятное дело, что условная «Сони», когда ударил кризис, в первую очередь бросилась спасать материнские активы в самой Японии, а продукция сборочного завода в Таиланде стала никому не нужна. Можно уверенно сказать, что летом 1995 года нормально работал в стране только сектор сельского хозяйства, но он занимал около 10 процентов экономики и, конечно, сгладить падение всего остального не смог.
Безработица с 1 процента за четыре месяца скаканула до 15 процентов. В июне начались протесты, люди выходили на улицы, высказывая своё недовольство правительством и — о ужас — даже самим монархом, который в стране был почти священным. Попытки полиции силой прекратить демонстрации привели только к ожесточению толпы, начались погромы, стали гореть машины. Премьер-министр Чуан Ликпай, который пришёл к власти как раз после протестов 1992 года, когда народ заставил уйти захватившего власть Сучинду Крапраюна, фактически оказался в таком же положении и был вынужден подать в отставку. Вот только толпу это успокоить не могло — отставка правительства никак не могла помочь потерявшим работу людям, — и уже 23 июня в Бангкоке случился переворот. Власть взяла военная хунта генерала Вимола Вонгванича, объявившая о формировании правительства народного спасения.
Лучше от этого дела в экономике не пошли, но зато новые попытки гражданских выступлений уже в конце июня были подавлены пулемётным огнём по толпе, что привело к сотням погибших и временной «капсуляции» страны не только в экономическом, но и политическом смысле. Пошла волна национализации банков и крупнейших предприятий, была введена карточная система распределения продуктов. Можно сказать, что событий в Таиланде стали таким себе примером в миниатюре тех событий, которые в ближайшее время ожидало очень много стран в мире.