Страница 40 из 93
Еще хуже обстояли дела в Японии. Кризис вызвал уход правительства в отставку, новый кабинет министров ввел режим чрезвычайного положения в экономике… Но было уже поздно, наверное. Если бы реакция Токио на самые первые признаки кризиса была бы более жесткой, то, наверное, все бы ограничилось локальным падением, но сейчас, когда заражение уже охватило всю планету и на острова начали приходить вторые и третьи волны кризиса, уже импортированные от контрагентов…
Тем не менее, новое правительство Хасамото объявило о мерах, похожих на те, что были приняты Таиландом в начале февраля: резкое повышение учетной ставки, запрещающие налоги на экспорт капитала, секвестр бюджета в военной и социальной сфере, заморозка роста зарплат и соцвыплат.
А еще Токио перестал поддерживать иену. Сложно сказать — просто закончились для этого средства или это было сознательным решением для спасения своей экспортно-ориентированной экономики, однако курс — к третьей декаде марта он уже болтался на уровне 130–140 иен за доллар — всего за неделю просел еще на четверть, уйдя на показатели 170–180. И что звучало еще более еретично, представитель японского центробанка на очередной пресс-конференции в качестве возможного способа преодоления кризиса назвал создание Азиатского валютного фонда — аналога международного, работающего в Азии, — который стал бы базой для новой клиринговой зоны в рамках АСЕАН.
Эти меры с одной стороны немного оживили реальный сектор, а с другой — тяжким бременем легли на те банки и финучреждения, которые имели внешние долги в долларе. Фактически эти кредиты за два с половиной месяца для японцев подорожали более чем в 2 раза.
И конечно, нужно отметить реакцию Вашингтона, где подобную девальвацию вкупе с тотальной распродажей американских гособлигаций восприняли едва ли не как объявление торговой войны. В конгрессе разразилась настоящая буря, испуганные американские производители устроили истерику, что завтра страну зальет дешевыми японскими — и европейскими, там девальвация тоже потихоньку шла, хоть и не такими драматичными скачками — товарами, а местные рабочие вылетят на мороз, пополнив ряды безработных.
Для СССР же 1995 год ничем особым не выделялся. Внутренние дела шли своим чередом, люди вставали утром на работу, вовсю шла посевная, строились дома, открывались новые производства. Я в свою очередь прилетел с визитом в Грецию, где с помощью на одном из небольших островов в Эгейском море открывался здоровенный, рассчитанный на сто тысяч человек в год туристический комплекс для жителей стран СЭВ.
— Я считаю, что именно так нужно демонстрировать дружбу между народами! Не словами, а делами доказывать крепость отношений между странами. Я рад, что наши люди смогут посещать такую прекрасную страну, как Греция, и надеюсь, что и в ответ граждане Греции тоже будут приезжать в Советский Союз, нам есть что показать! — Я толкал речь с трибуны, машинально скользя взглядом по макушкам сидящих в импровизированном «партере» перед трибуной людей и думал о более глобальных вещах.
Тут в Греции тяжелую поступь кризиса народ еще не ощутил в полной мере. Ради справедливости, ее еще нигде не ощутили, кроме Японии, может быть, и других азиатских стран типа Таиланда и Индонезии, но именно с Грецией ситуация была особенной. Дело в том, что товарооборот данной страны последние пять-семь лет был плотно завязан на Восточный блок, и даже три года правления «условных правых», закончившиеся осенью 1994 года новым «майданом», тут не смогли пошатнуть позиции соцстран. Ну просто потому, что других рынков сбыта у эллинов особо не было, зато наличествовали громадные внешние долги и жесточайший торговый дефицит. Так что просто так отказаться от торговли с нами греческий бизнес не мог при всей его антикоммунистической ориентации. Достаточно сказать, что к началу 1985 года доля внешнеторгового оборота, приходящегося на соцстраны, у Греции достигла 34%, что на 3% больше даже, чем у Финляндии! И во многом именно этот оборот в данных условиях, хотя многие этого еще не понимали, но правительство Папариги тут действовало на опережение, мог стать той пуповиной, которая не позволит экономике Эллады развалиться как карточный домик.
Задумавшись, я немного отвлекся и не заметил, как ко мне сзади подскочил охранник, сжимающий телефонную трубку в руке. Володя Медведев, очень долго прикрывавший мне спину, порой в прямом смысле, пошел на повышение и занял должность главы ГСО, поэтому пришлось выбирать себе нового главу телохранителей.
— Михаил Сергеевич. Срочный звонок, просили передать, что в Англии упал самолет с королевской семьей, — видимо, данная новость показалась охраннику настолько важной, что он решился прервать мое выступление, впрочем, наверное, так и было.
— Хорошо, спасибо. — кивнул я, и хотел было продолжить речь, но, видимо, информация о падении самолета уже начала распространяться со скоростью прохождения электронного импульса, потому что к трибуне выскочила какая-то девушка и прямо без микрофона во весь голос прокричала вопрос.
— Господин Горбачев, вам уже известно о случившемся? — Что характерно, спрашивала она на вполне понятном русском, хоть и с заметным акцентом.
— Во-первых, девушка, приличные люди сначала представляются, а во-вторых, что именно вы имеете в виду? — Скорее чтобы потянуть время и собраться с мыслями, чем действительно раздраженно, ответил я.
— Я про падение самолета с английской королевской семьей в Ирландском море! — Новость вызвала ощутимый переполох среди собравшихся, видимо, о случившемся знали еще далеко не все.
— Мне только что сообщили о самом факте, никаких подробностей еще не знаю сам, так что прокомментировать не могу.
— Это дело рук КГБ? — Вообще-то ГРУ, подумал я, но, конечно, вслух этого не произнес.
— Не понимаю, о чем вы, что за грязные инсинуации, Советские спецслужбы таким не занимаются. Я даже не знаю, кто именно погиб.
— По предварительным данным, погиб принц Чарльз с сыновьями…