Страница 35 из 93
— Хомейни понимает, — согласился Лавров, — однако дела в Иране на самом деле обстоят не так чтобы очень уж хорошо. Откровенно плохо обстоят на самом деле во всём, кроме консолидации народа вокруг власти. Если американцы раньше мечтали о какой-то там смене режима, то теперь от этих идей уже ничего и не осталось.
— Мы же им, понимаешь, больше десяти миллиардов суммарно передали, — возмутился такой оценке сидящий рядом Воротников. Виталий Иванович, переехав в Новосибирск, немного оторвался от большой политики и больше сосредоточился на внутренне-хозяйственных делах, так что теперь каждый ушедший на сторону рубль отзывался болью у него в сердце. А спонсировали мы персов действительно широко: большая часть из озвученной суммы, конечно, пришлась на оружие, часть на продовольствие, другую «гуманитарку», но и деньгами мы их тоже активно «подогревали». Что поделаешь со времен Наполеона ничего не поменялось и для войны все также нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги. Плюс наши корабли продолжали проводить конвои с танкерами из порта Джаск. Это правда получалось делать не часто, потому как янки бомбили именно эту точку с особым упоением, но всё же.
— Потеряли они на блокаде гораздо больше, — констатировал очевидное глава МИДа. — Кроме того Лейк во время последнего раунда переговоров намекнул, что если так пойдет и дальше, Белый дом может начать рассматривать вариант нанесения ядерных ударов по территории Ирана.
Я мысленно пожелал янки чтобы они окончательно сорвались с нарезов и реально бахнули по персам ядрен-батоном, это стало бы прекрасным завершением этого «южного гамбита». Вопрос только в том, насколько серьезно сами иранцы относятся к таким угрозам.
— И что Хомейни?
— Кажется на фоне происходящего, он считает что американцы реально могут сорваться и думает о том, как бы соскочить.
— Не хотелось бы…
Девять месяцев блокады Орумуза нанесли жесточайший удар по мировой экономике, сожрав по разным прикидкам от 1 до 2% роста мирового ВВП в годовом исчислении. Учитывая, что значительная часть западных стран и так последние годы болталась на нулевом примерно уровне, это означало что третий и четвертый квартал 1994 года прошли у нас под знаком масштабной рецессии всех и вся. Фактически, кризис начался даже не с землетрясения в Японии а примерно на полгода раньше, просто был вялотекущим а теперь все пошло прямо вот концентрированно. Нефть по 70 долларов за баррель — больше она просто не могла подняться потому что за этой чертой начиналось обвальное падение спроса — вычерпанные до дна национальные запасы, постоянная война на Ближнем Востоке. И главное — полный тупик по дипломатическому треку в чисто ленинском стиле: верхи — сиречь США — не могут по-новому, низы — Иран — не хотят по старому. Тупик.
— А что насчёт трубопровода? — Это ещё один небезызвестный персонаж у нас неожиданно тут прописался. Черномырдин, бывший министром нефтяной и газовой промышленности, получил должность секретаря ЦК по топливно-энергетическому комплексу и теперь тоже присутствовал на расширенных заседаниях Политбюро. Зачем он был нужен? Ну как минимум потому что это забавно… Хотя, конечно, и в уме Виктору Степановичу отказывать тоже не стоит, за публичной маской такого себе клоуна-хохмаря скрывался вполне себе крепкий профессионал возможно не уровня главы правительства, но знакомое направление Черномырдин тащил вполне успешно.
— Персы принципиально не против, но понятно, что это уже будет «на следующий раз». Здесь и сейчас оно никак Тегерану не поможет.
Это была давняя идея построить нефтепровод из зоны Персидского залива на берег Средиземного моря. Собственно, когда-то такая инфраструктура даже существовала, но во время одной из арабо-израильских войн он был разрушен. Теперь же теоретически появилась возможность провести трубу по цепочке «дружественных стран» — через Курдистан и Сирию. Или вообще через советское Закавказье на берег Чёрного моря — это было существенно дороже, но намного надёжнее.
— Пусть держатся, — обвёл глазами собравшихся. Особого сострадания ни к Тегерану, ни к остальному миру, страдающему от выпадения считай трети — хотя, конечно, часть уже скомпенсировали другие игроки, благо запас мощностей по добыче в мире после кризиса 1986 года образовался сам собой — мирового нефтеэкспорта, я на лицах товарищей не заметил. — Нужно дожимать тварей. Прямо сейчас ни в коем случае нельзя сдавать назад. Можно пообещать расширение субсидий. Мы на этой ситуации отлично зарабатываем, есть возможность поделиться, глядишь, не обеднеем. Кто «за»? Единогласно.
Все присутствующие понимали, что прямо сейчас там за окном творится история. Что это как ноябрь 1944 года — никаких переговоров, нужно собраться с силами, дожимать слабеющего противника не смотря ни на какие потери. Потому что если упустить момент, будет хуже.
А 6 февраля — и тут многим стало понятно, что договариваться о чём-то поздно и нужно спасать себя любыми средствами — кризис добрался до Европы. Самое смешное, что первой весточкой стало банкротство одного из старейших банков Лондона, Barings Bank, который даже не был публичной компанией. Эту историю я помнил из прошлой жизни как пример того, что один человек может влёгкую уничтожить структуру, существовавшую до этого 300 лет. Там один из менеджеров в Сингапуре, занимающий такую должность, которая предполагала контроль как бы над самим собой, решил поиграть в спекуляции и неудачно поставил «против рынка», слив больше миллиарда долларов.
Здесь произошло то же самое, только ещё быстрее и громче, а последствия оказались… Впрочем, и без этого «диверсанта» одной Азией кризис бы точно не ограничился, так что это можно считать всего лишь удачным совпадением. То есть проблемы Barings Bank были вызваны в общем-то и не бушующим вокруг кризисом, но в глазах биржевых игроков именно это событие стало символом перехода азиатских проблем на глобальный уровень.