Страница 18 из 93
Глава 5−2 Эскалация и деэскалация
21 июля 1994 года; Москва, СССР
ИЗВЕСТИЯ: Крылья Родины
Государственная комиссия подписала акт о выдаче сертификата лётной годности новому советскому широкофюзеляжному самолёту Ил-106. Завершён важнейший этап программы создания лайнера для наиболее напряжённых воздушных линий страны.
Ил-106 рассчитан на перевозку до 350 пассажиров и способен выполнять полёты на расстояние до 4500 километров. По оценке специалистов Министерства гражданской авиации, новая машина займёт промежуточное место между массовым Ту-204 и дальнемагистральным Ил-96. Такой самолёт особенно необходим на направлениях, где вместимости Ту-204 уже недостаточно, а применение более тяжёлых машин не всегда оправдано.
Одной из важнейших задач Ил-106 станет обеспечение устойчивой связи между двумя крупными советскими узловыми аэропортами, ориентированными на международные перевозки, — Ужгородом и Ташкентом. Их развитие позволит разгрузить воздушные ворота центральных районов и расширить прямые связи союзных республик с государствами Европы и Азии.
На самолёте устанавливаются два турбовентиляторных двигателя Д-25П запорожского производства тягой по 26,5 тонны. Созданные на базе хорошо освоенного семейства, они были модернизированы специально для пассажирской авиации. Двигатели отвечают международным требованиям по шумности и надёжности и, как показали испытания, не уступают зарубежным аналогам по топливной эффективности.
Серийный выпуск Ил-106 предполагается развернуть на авиаремонтном заводе Болбасово под Оршей. Предприятие проходит глубокую реконструкцию: строятся новые сборочные корпуса, расширяется аэродром, вводятся автоматизированные линии обработки крупногабаритных деталей. Фактически на базе ремонтного завода создаётся полноценный центр авиационного производства.
Выход Ил-106 совпал с заметным подъёмом советской авиапромышленности. В 1994 году СССР впервые за много лет построил столько же пассажирских самолётов первого и второго классов, сколько американская корпорация «Боинг». Общее число выпущенных авиалайнеров новейших типов — Ту-204, Ил-86 и Ил-96, Ан-140, Як-42, а также созданных на их основе транспортных машин — превысило 200 единиц.
На Западе же очередной виток топливного кризиса привёл к сокращению заказов. Авиационная промышленность ведущих капиталистических стран уже несколько лет пребывает в состоянии вялотекущей стагнации и почти не показывает роста. Советское самолётостроение, напротив, уверенно наращивает выпуск, обновляет производственную базу и выходит на новые рубежи.
— Докладывайте!
Еще через пару минут мы добрались до местного «координационного штаба», куда стекались все доклады и который непосредственно следил за актуальной обстановкой. Выглядело, надо сказать, весьма кинематографично: куча народу, компьютеры стоят, военные что-то там в экраны смотрят, на большом стеклянном планшете специально обученный лейтенант отрисовывал место положение всех сил вокруг непосредственно Боргхольма.
— В небе непосредственно над островом три звена Су-27М. В Миргороде готовят к вылету Ту-160, через час примерно они смогут выйти на рубеж атаки и при необходимости в течение 80 минут мы можем сровнять этот аэродром с землей, товарищ генерал. В воздухе висит А-50, у них еще на три часа топлива. Немцы и поляки тоже подняли уровень боеготовности, сообщили о готовности нас поддержать при необходимости.
— Что датчане?
— Матерятся, что это произвол и что мы совершаем военное преступление, но взлетать с аэродрома никто после предупреждения больше не пробовал.
— Предупреждения?
— После того как товарищ генерал отдал приказ препятствовать любыми способами взлету самолетов с Борнхольма, один из пилотов Су-27М капитан Крапивин был вынужден применить бортовую пушку в качестве последнего предупреждения. Там на взлетную полосу выкатили какой-то самолет, в темноте с высоты не было возможности разглядеть, какой именно, и Крапивин положил пять снарядов по центру полосы. Датчане возмущаются, но больше взлетать не пробовали.
— Молодец капитан! Орел. Передайте ему от меня, что генсек обещает бутылку лучшего коньяка проставить, — и добавил, правда, чуть тише: — если мы все не сдохнем сегодня, будет в чем звездочки искупать.
— Товарищ Генеральный Секретарь. Из вашей канцелярии звонят, говорят американский президент хочет с вами поговорить. Срочно, — ко мне подскочил еще один местный старлей, которых тут шныряло туда-сюда великое множество, и, приложив ладонь к фуражке, попытался обратиться максимально уставным образом, что в этой ситуации смотрелось даже как-то немного нелепо.
— Есть возможность сюда звонок перевести? — Благо за прошедшие десять лет мы не только от телетайпа уже отказались, но и в общем связь на цифру перевели.
— Так точно. Пять минут нужно, чтобы все настроить.
— Давай, тогда действуй, — повернулся к Варенникову: — пойдемте, Валентин Иванович, послушаем, что нам вражины рассказывать будут.
Для разговора с американским президентом вояки выделили нам отдельный кабинет, куда я дополнительно попросил принести еще чаю и чего-нибудь пожрать, поскольку позавтракать перед выходом я, конечно же, не успел.
— Привет, Майк, как дела?
— Привет. Еще сегодня днем все было прекрасно, — в голосе американца было слышно ничем не прикрытое раздражение. — Что вы там устроили с датчанами?
— Ничего. Мы всего лишь хотим вернуть наше имущество обратно. И чтобы его никто не трогал, как это уже случалось в Японии однажды.
— Ты понимаешь, какой переполох поднял у нас тут? Неужели нельзя было все сделать более аккуратно! Ты понимаешь, что теперь это вопрос принципа, датчане подняли всех на уши, требуют срочного совещания в рамках НАТО, требуют применять 5-ю статью.