Страница 14 из 57
После аншлюса Австрии он жил в Вене, где держал в приятелях всё немецкое командование. Снабжал их жён и любовниц американскими нейлоновыми чулками и французскими духами — невероятный дефицит. По словам нашего пленного майора Абвера, в Будапеште с ним познакомился глава местного отделения Абвера и предложил работать на них. Так он и стал немецким агентом. На одном пикнике, представив себя как датчанина, Фриц втёрся в доверие к американскому консулу в Загребе и его жене, задарил их подарками, стал их лучшим другом, а потом скопировал для Абвера кучу секретных дипломатических документов. Вообще достает много важной информации. В Абвере его весьма ценят и неплохо платят. Но куда больше, чем деньги, он хочет от немцев получить сертификат о том, что он ариец, а не еврей, так как мать его самая настоящая еврейка. Постоянно это просит, но такой документ даже Абвер устроить не мог, включая самого адмирала Канариса. Такие вопросы по Мischlinge, то есть смешанной расе, решает лично Гитлер. Гитлер вообще запретил использовать евреев в разведке, но Канарис этот приказ как-то обходит. Понимает, что без евреев такая служба эффективной быть не может. Единственное, что Абвер мог предложить Фрицу — защиту от Гестапо. Но и это порой не работает. Однажды в Вене его всё же арестовали и отправили в концлагерь и вытащить его оттуда смог только сам Канарис.
Потом произошёл такой поворот — как-то появился в Вене некто Антон Васильевич Туркул. Это был белоэмигрант, во время гражданской войны в чине генерала-майора командовал дивизией у Врангеля. Затем был предводителем эмигрантской общины в Париже, издавал какую-то газету.
Сталин слушал план похищения и раздумывал о том, стоит ли доверить тайну Сергееву. Решив, что тот и так знает слишком много, сказал:
— Видите ли, товарищ Сергеев! Туркул был завербован нашим агентом публицистом, литератором, бывшим офицером Белой армии, марковцем, Сергеем Эфроном. Вообще почти вся белая эмиграция насквозь пронизана советскими агентами.
Я чуть не присвистнул — Эфрон был мужем Цветаевой и в сорок первом был расстрелян НКВД. Расстрел Эфрону теперь точно не светит, еще бы не допустить самоубийства его жены.
Сталин продолжил:
— Через Туркула удается сливать Абверу хоть и мелкую дезинформацию, но правдивую. В связи с пониманием неизбежности войны с Германией мною принято решение использовать этого полуеврея для дезинформации о высших кругах Красной Армии. Пусть пока он послужит еще нам на пользу. А ваша задача — сразу после начала войны провести задуманное вами похищение и доставить этого любителя шахер-махера и полностью вытрясти из него все, что он знает.
Помолчав, вождь продолжил:
— Я доволен вашей работой, товарищ Сергеев. Ваш рапорт о необходимости обязательного фотографирования для удостоверений и красноармейских книжек всех сотрудников НКВД, НКГБ, НКО и НК ВМФ, а также введение стандартизации удостоверений, введенных с нового года красноармейских книжек признано своевременным. К новому году типографии обеспечат все наркоматы достаточным количеством документов. Вернее уже министерства. В документах офицеров обязательно будут вкладыши с водяными знаками, подделать которые будет затруднительно. Эти вкладыши к середине мая в западных округах будут заменены для полной гарантии невозможности подделки. В красноармейские книжки будут заносить все необходимые данные: личные данные (ФИО, год и место рождения, национальность, образование); воинское звание и должность, наименование части и подразделения;номер военно-учётной специальности; домашний адрес, данные о семье; группу крови, сведения о прививках; записи о прохождении службы, награждениях, ранениях; сведения о выдаче оружия, снаряжения, обмундирования.
Сталин взял со своего стола лист бумаги:
— Я не пойму, вы, товарищ Сергеев, решили всю работу за товарища Тимошенко и его Генштаб сделать? Какая причина вашего рапорта о необходимости создания на территории Средней Азии учебных полков?
— Товарищ Главнокомандующий! В Среднеазиатском военном округе на воинском учёте состоят около двух миллионов человек, из которых большинство не обучены военному делу. Предлагаю с из тех, кто знает русский язык, сформировать учебные полки со сроком обучения шесть месяцев и по окончании обучения разбросать по формирующимся дивизиям резерва Ставки. А остальных подвергнуть трудовой мобилизации и отправить для проведения трудовых работ на Урал, Среднее Поволжье, где строятся новые предприятия. Заодно освободим эти республики под эвакуацию наших граждан. А как с моим рапортом о прекращении выдачи рядовому составу шинелей в зимнее время и введении в качестве зимней формы ватников и валенок с галошами? Комплект из ватных штанов и курток не только снизит расходы на обмундирование, но и обеспечит более комфортную службу в условиях морозных зим?
Сталин усмехнулся:
— Согласовали ваши ватники. Не будут впредь советские солдаты мерзнуть в шинелях, да и маск-накидки белого цвета и лыжи будут поставлены на склады. Мне кажется, что вы, товарищ Сергеев, уже переросли свою должность. Но к этому вопросу мы вернемся позже. А пока я хочу сказать, что ваш рапорт о необходимости создания Академии государственной безопасности со сроками обучения четыре года очно и шесть лет заочно, я поддержал и товарищ Судоплатов готовит приказ. Вы, товарищ Сергеев, готовы стать одним из первых слушателей Академии?
— Готов, товарищ, Сталин. Подам рапорт на сдачу экзаменов на заочном отделении сразу же, как Академия откроет свои двери и начнет обучение.
— А как вы, товарищ Сергеев, думаете обосновать военное вмешательство Советского Союза, начав захват и уничтожение Плоешти? Мы и так уже третьего июля присоединили к СССР Бессарабию, Северную Буковину и область Герца, ранее находившихся в составе Королевства Румыния.
— Так же как поступили немцы с Польшей — устроить провокацию на нашей границе. Захватим на чужой территории румынских вояк и переправим их к нам. Затем объявим, что румыны перешли границу и сожгли пару советских сел. В качестве доказательства репортерам нескольких иностранных изданий предъявим трупы румын.
Сталин хмыкнул и погрозил пальцем:
— Опять ваши провокации, товарищ Сергеев! Но вы правы — имеющийся опыт грех не использовать. Я поручаю вам разработать и провести эту операцию. Свободны, товарищ Сергеев. И не забудьте, что завтра вы проводите проверку членов Политбюро. Надеюсь, что это не займет много времени, у всех у нас очень много работы. Я сам хочу поприсутствовать при опросе гипнозом.