Страница 73 из 101
Глава 23
Все чувствовали возбуждение, понимая, что долгий путь подошёл к концу. Мужчины шутили, беспричинно улыбались. Милослава оживилась и сосредоточенно разбирала вещи, собираясь переодеть дочерей в чистое и приличное.
Дуня быстро провела все гигиенические процедуры, переоделась и собралась выскочить во двор, чтобы озадачить дядьку Афанасия правильной зарядкой. Ей нравилась его исполнительность и уважительное отношение к ней.
К новой внешности он быстро привык, и этому поспособствовало отношение женщин. Его повсюду провожали мечтательными взглядами и, кажется, он за несколько дней эволюционировал как мужчина. Боярин познал неслыханную для него ранее популярность, возгордился, насытился ею и устал. Всё это время рядом с ним была Светланка и тихо переживала все испытанные им кульбиты судьбы.
Дуня же оставалась главным доктором для Афанасия, и вовсю наслаждалась этой ролью. Он беспрекословно пил все отвары, что она давала, ел рекомендованную ею пищу, делал зарядку, несмотря на смех товарищей и благодарил.
Он лучше всех понимал, что жив и полноценно наслаждается жизнью только благодаря ей. Ему не единожды уже рассказали историю про яблоки и их роль в его судьбе, а дальше он всё видел своими глазами. Да и успех у жёнок он возымел её стараниями. И как бы все ни смеялись, но боярину хватило жизненного опыта, чтобы понять, что девочка не только спасла его, но избавила от незавидной участи калеки и дала шанс вновь обзавестись семьей.
— Дуня, погоди! — остановила Милослава, сорвавшуюся бежать заниматься с Афанасием дочь.
— Жарко тут, — сморщив носик, пожалилась Дуняша и показывая на то, что она уже одета к выходу.
— Ты поторопилась. Сними шубу.
Боярышня послушно скинула верхнюю одежду и вопросительно посмотрела на мать.
— Вот! — Милослава торжественно достала из сундука две косы.
Дуня в шоке попятилась:
— Это чё? — сорвавшимся голосом пискнула она, подозревая неладное.
— Для вас с Машенькой раздобыла, — гордо возвестила боярыня. — Вы ж у меня светленькие..
Дуня посмотрела на сестру, пытаясь понять, знала ли она о раздобытых накладных косах. Маша кусала губы и волновалась, но в обалделое состояние, в которое впала Дуня, не скатывалась.
— Но зачем нам это? — выдавила она из себя, хватая кончик своей косички и потрясая им в качестве доказательства. Она была довольна густотой своих волос и тем, что косичку можно было перекинуть на плечо. В её понимании её косичка это было «дёшево и сердито». Толстая коса до пояса ей была не нужна, а уж тем более, до пят, и толщиной с мужскую рук, упаси боже от такой тяжести!
— Как зачем? — не поняла Милослава. — Вас же будут встречать по одежке..
Дуня тут же показала на себя и хвастливо покружилась, но мама не оценила и строго продолжила:
— ..и по косе. Знаешь, какие тут девы ходят? Если коса жидковата и не доходит до попы, то это крысиный хвост, а не коса.
— Машка понравилась своему Ванечке не косой, а нравом, — не согласилась Дуня.
— А мать Ивана Харитоныча будет в первую очередь оценивать девичью красу, — боярыня потрясла искусственной косой.
— И с кого срезали это? Небось ещё и со вшами?
— Вот я тебя! — напустилась Милослава, но быстро остыла. — Это конский волос. Ваш отец еле сыскал лошадь с нужным оттенком.
— Хвост кобылицы! — воскликнула Дуня и изобразила рвотный позыв. — Из-под жопы животного — и нам на голову!
Вот тут боярыня всё же осерчала и хлестнула косой по дочери. Та отпрыгнула и подбоченившись, заявила:
— Я против! — объявила она. — Категорически против и буду сопротивляться!
Милослава прищурилась, и Дуня вынуждена была внести дополнения:
— Но я маленькая и слабая, а ты со Светланкой можешь насильно вплести мне эту гадость.
Милослава победоносно улыбнулась и потрясая косой, подозвала Дуню к себе, но та со злорадством выпалила:
— Поэтому предупреждаю сразу, что растрезвоню на всю округу, что мама повесила мне на голову чужие космы и из-за этого у меня болит голова и я вся чешусь.
— И в кого ты такая перечливая? — привычно рассердилась Милослава и демонстративно повернулась к старшей дочери.
— Машка, не сдавайся! — со смехом закричала Дуня, но боярыня показала ей на скинутую шубу и жестом велела выметаться.
— Машуль, ты без этой гадости красавица, — заглядывая в глаза сестры, попыталась убедить её Дуняшка, но увидев колебания, пожала плечами и ретировалась.
Машина влюбленность сидела у неё в печенках. Постоянные разговоры о выборе мужа, обсуждение парней, подготовка к семейной жизни.. всё это здорово, но ужасно однобоко. Маша ещё девочка, а давно уже играет в девушку на выданье, и все это поощряют. Но Маша не обыкновенная девочка, а талантливая, и к ней нельзя подходить со стандартной мерой.
К сожалению, Дуня могла только оказать поддержку, но не направить. Подталкивать сестру к домашнему бунту и настаивать на том, что та зациклилась, она опасалась.
Дуняша вышла во двор и посмотрела, чем занят Афанасий. Боярин пользовался костылями и ловко передвигался, стараясь использовать каждую минутку для движения, соглашаясь с рекомендациями маленькой Дорониной. Сидеть часами в возке ему было муторно, но Дуняшка не разрешала перебираться ему в сани.
— Через седмицу можно уже снять гипс с левой ноги, а правую я бы пока поберегла, — обрадовала она его и бросила взгляд на дверь. Дуня ждала выхода Маши.
— Поскорее бы, — не удержав улыбки, воскликнул Афанасий.
— А? Да, — чуть отвлекшись, девочка не сразу сообразила, чему он радуется. — Надо будет купить полотна и сшить тебе штаны. Старые негодящие.
Афанасий помрачнел. Денег у него было мало, как и у Дорониных. Только Вячеслав надеялся выгодно сбыть поделки своих крестьян, а Афанасию не на что было рассчитывать.
Во двор вышла принаряженная Маша и остановилась. Все потихоньку начали оборачиваться, улыбаться ей, а кто-то выдохнул:
— Экая красавица!
Маша и впрямь была хороша: толстая коса с вплетёнными жемчугами и украшенная расшитым венчиком, делала её старше. Теперь Машу можно было сравнить с бутончиком, который через год-другой расцветёт и поразит всех своей красотой.
Дуня отвернулась и наткнулась на взгляд отца. Он решил, что она расстроилась из-за того, что никто не заметил, что она тоже переоделась, а всё внимание досталось Маше. Подмигнул ей и потянулся за снежком, зная, что Дуняшка всегда рада веселью, но дочка показала на новенькую шубу и наставительно произнесла:
— Невместно!