Страница 74 из 85
Где ты светик мой живешь..
Все женщины в доме подхватили муторную путанную песню, и только Дуня сидела, да думала, что скоро ей ехать в монастырь и расписывать стены. Она соскучилась по рисованию, но там предстоит большой объём работ, а это для маленького человечка сложно. Использование трафаретов упростит задачу, но все равно потом придется вручную расписывать каждый элемент. И как там отнесутся к ней монахини? Родственницы в обиду не дадут, но свободы не будет.
Дуняша огляделась и принялась лениво ковырять квашенную капусту, доставая из неё морковные перышки.
Маша пела уже третью тягомотную песню из утвержденного московским бомондом репертуара, когда отец завёл разговор о том, как хорошо бы было детей поженить! Машенька — славная дочь из хорошего рода, Иван тоже не уступит в славности и родовитости.
Дуня потеряла интерес к капусте, подалась вперёд, чтобы ничего не упустить. Псковский боярин с интересом поглядывал на зардевшуюся Машу, переводил взгляд на завороженного девочкой сына и вроде как был не против, но и не хватался за предложение двумя руками.
Доронины вроде как бояре, но Пучинковы в Пскове сильно повыше их будут. Зато в Москве Доронины крепче на ногах стоят. Вот и думай.
Да с деньгами нет между ними равенства, тем более после злосчастного пожара. Загородное имение вроде бы зажиточное и народу тут много, но оно одно, и сыну останется. Так что крепко думать надо.
— Обиду твою понимаю, — сочувственно говорил отец про пленение, — но за Москвой сила, пойми! Под латинян псковичи не пойдут, а одним вам не выстоять..
Маша допела и вопросительно посмотрела на маму. Милослава одобрительно кивнула ей, потом отложила гусли и величественно поднялась:
— Вечер выдался тёплым, — громко произнесла она, — предлагаю продолжить пир в саду.
Поведя приглашающе рукой и чуть склонив голову в знак уважения к гостю и мужу, добавила:
— Там столы накрыли!
Вячеслав, поддерживая под руку немного захмелевшего Пучинкова, вышел и гуляние продолжилось. Боярыня вынесла разноцветные ленты и одарила собравшихся деревенских девушек ими. Девчата с достоинством поблагодарили и повели хоровод с песнями.
Дуняша подобралась к Маше, присевшей за женский стол и спросила, отчего та не стала петь новых песен.
— Хочу батюшке Ивана Харитоныча понравится, — смущённо призналась она.
Дуня скептически выгнула бровь, вызвав смех у сестры, но Маша быстро пояснила:
— Харитон Алексеевич всё по старине любит, вот я и.. а твои песни слишком необычные.
Дуняша молча покивала и побрела к себе, не став даже смотреть за девичьим хороводом.
Устала она что-то. Целый день с братом возилась, потом им досталось от матери, а тут ещё Машка сама себе карму портит.
Если она в родном доме боится показать себя такой, какая есть, перед предполагаемым свекром, то каково ей будет на чужбине?
А впрочем, откуда Дуне знать, как надо себя вести?
Женщины постарше советуют быть тихой и неперечливой, а Евпраксия Елизаровна только фыркает, когда слышит подобные советы! Мама же лукаво улыбается и говорит, что надо быть как водица. А вода-то разной бывает.
И как же быть?
В своем времени Дуня не волновалась по этому поводу. У неё там не сложилось. А тут будет раз и навсегда, да к тому же муж побить может. Вот и думай, стоит ли вообще рисковать? Не-е, нафиг, нафиг! Бр-р-р. Ей вот интересно другое — убралась старая княгиня в монастырь или нет? И насколько далек этот монастырь от Москвы?