Наследник $$$ уровня II

Глава 4

Парень вжался в дверцу и смотрел на меня круглыми глазами, словно прикидывал, успеет ли выскочить на ходу.

Я фыркнул.

— Паскаль, выдохни.

— Тогда зачем всё это?

— Затем, что мне нужен ты. Точнее, твоя голова. Блок рекомендаций для Доминос придумал ты, а твой начальник называет его ошибкой. Я считаю иначе. Это лучший кусок всего сайта, и собрал его человек, который понимает, куда катится мир.

Паскаль моргнул и почему-то покраснел. Похоже, хвалили его нечасто.

— Сеньор Алехандро говорит, что людям такое рано…

— Сеньор Алехандро десять минут искал на собственном компьютере работу, которую сам же и сдавал, — перебил я. — Поэтому давай по существу. Я собираю команду под крупный проект. Мне нужен разработчик с инициативой. Оклад вдвое против нынешнего, премии за результат. Работа тяжёлая, зато настоящая, в СофтХ ты такой не дождёшься.

— Вы серьёзно? — голос у него сел.

— Более чем.

Дальше парня прорвало. Жалованье в СофтХ задерживали второй месяц, премии Алехандро срезал ещё зимой, а два пустых стола в офисе остались от ребят, которых сократили весной. Заказчики уходили к конторам покрупнее, и держался Паскаль за место лишь потому, что идти было некуда. Таких фирм в Фаворе десятки, и везде одна песня.

— Я согласен, — закончил он и тут же спохватился. — Только… возьмите ещё Рубена и Тео. Они в офисе сидели, вы их видели. Рубен девопс, Тео архитектор, я с ними два года плечом к плечу. Платят им гроши. Втроем мы соберем вам что угодно.

Я мысленно прикинул расклад.

Расходы растут быстрее, чем хотелось бы, но готовая связка из трёх человек стоит любых окладов. Поодиночке таких выискивать пришлось бы месяцами.

— Беру всех троих, — кивнул я. — Теперь условия. Работать будете в Корсе, по крайней мере на первых порах. И второе. О проекте ни слова. Ни родне, ни друзьям, ни девушкам. Подпишете бумаги, и за нарушение я буду спрашивать всерьёз.

Секретность и без того держится на честном слове. Чем больше людей знает про Виду, тем тоньше стены, но без рабочих рук сеть не вырастет. Приходится выбирать из двух зол.

— Корса так Корса, — легко согласился Паскаль. — Меня здесь ничто не держит, я комнату снимаю напополам с двоюродным братом. Ребята тоже не женаты.

Я достал бумажник и отсчитал купюры. Бумага сухо хрустела под пальцами. Внутри осталось всего ничего, считай, на бензин до дома. Не страшно, к концу недели придет выручка с завода, а она исключительно моя. Кто бы знал, что в новой жизни бывший генеральный директор будет так трепетно ждать зарплату.

Вырвав листок из ежедневника, я написал адрес и протянул его вместе с деньгами.

— Здесь вас встретят и разместят. Купи билеты на всех и вылетайте, как только рассчитаетесь с Алехандро. Чем раньше, тем лучше.

Паскаль принял деньги двумя руками и замер. По лицу было видно, что столько наличных разом он не держал давно, если держал вообще.

— А что если я пропаду? — тихо произнёс он. — Вы отдаёте незнакомому человеку несколько тысяч песо и даже расписки не просите.

— Тут ты подпираешь потолок, а со мной пробьешь его, — я смотрел ему прямо в глаза. — Если ты готов разменять несколько тысяч песо на свое будущее, значит я в тебе ошибся.

Пару секунд он сидел молча, потом сглотнул, аккуратно сложил купюры и убрал во внутренний карман, туда же отправился листок с адресом.

— Я вас не подведу.

— Знаю. Иди.

Паскаль выбрался из машины и зашагал к офису. У дверей он обернулся, будто проверял, не растаяли ли мы вместе с его удачей, и скрылся внутри.

Хавьер тронулся с места. Как говорил один усатый деятель из моего прошлого мира, кадры решают всё. До обеда оставалось время, и я велел ехать обратно через центр.

Эмеральд-Тауэр вырос справа, семьдесят семь этажей стекла и стали, и я передумал ехать домой. Где-то там, на сорок первом, сидит отцовская «Периодика», занимая целый этаж. Газету я до сих пор видел лишь в виде цифр в отчётах и стопки свежих номеров на столе у Тайрона. Стало интересно взглянуть на семейное дело изнутри, раз уж судьба сама подвезла к порогу.

— Планы меняются, — я тронул Хавьера за плечо. — К башне.

Телохранитель молча перестроился, и через пару минут машина нырнула в тень высотки.

В холле после уличного пекла стояла кондиционированная прохлада. Мрамор, бронза, приглушенный свет, у турникетов охрана в тёмной форме.

Я протянул паспорт. Книжица раскрылась на странице с тисненым быком, и охранник заметно подобрался.

У простого гражданина бык стальной, у зажиточного серебряный, а золотую печать выдают элите из корпоратов. Удобная система, весь твой вес в обществе читается с одного разворота, и никаких лишних вопросов.

— Прошу, сеньор дэ Фуэго, — турникет щелкнул, пропуская меня внутрь.

Хавьера я оставил внизу, таскать его по редакции смысла не видел. Скоростной лифт рванул вверх так, что заложило уши, табло над дверями торопливо отщёлкивало десятки.

На сорок первом двери разъехались, и меня встретила латунная вывеска «Периодики» во всю стену.

За стойкой ресепшена сидела молоденькая секретарша, ухоженная, в строгой блузке, вокруг неё висело облако цветочного парфюма. Увидев меня, девушка напряглась, улыбка вышла натянутой, как бельевая верёвка.

— Добрый день, сеньор… Виктор. Рады вас видеть.

Рука её уже лежала на проводном телефоне. Я ещё не успел отойти от стойки, а диск затрещал, накручивая чей-то номер. Докладывает. Интересно, кому именно и что велено докладывать при моём появлении.

Дальше начинался опен-спейс. Под ногами пружинил мягкий ковролин, глушащий шаги, в воздухе мешались запахи бумаги, свежей типографской краски. Стрекотали клавиатуры, перекликались телефонные звуки, над перегородками плыл ровный рабочий гул. Кабинеты начальства тоже были из стекла и стали, и сидели они там, такие важные, как рыбки в аквариуме, обложившись кипами бумаг. Кое-кто дымил сигарой, и дым слоился под потолком, расплющиваясь о прозрачные стены.

Я шёл не спеша. Кабинет главного редактора с именной табличкой, за ним юристы, менеджер по подбору персонала, пара кухонек, где булькали кулеры и гудели холодильники. Люди здоровались, кто кивком, кто вполголоса, но в лицах сквозила настороженность. Репутация прежнего Виктора бежала впереди меня, как дурной запах. Что же ты тут устраивал, дружок, что взрослые мужики провожают тебя взглядом до угла?