Рябушинские

По свидетельству И. П. Трегубова, в конце 1916 года, когда Московский банк отказывался предоставлять кредиты АМО, а выплаты от правительства задерживались, руководители компании были вынуждены, несмотря на риск ухудшения своей деловой репутации, начать закладку материалов и сырья в Московском купеческом банке, чтобы получить средства для текущих операций по производству автомобилей. И. П. Трегубов отмечал: «Не с легким сердцем пошло Правление на такие меры, так как заклад сырых материалов для московских коммерческих кругов было делом не этичным, необычным»

[145]

[Белый К. В. Стенограммы воспоминаний руководителей и сотрудников Московского автомобильного завода АМО как источник по социально-психологическим аспектам начальной истории предприятия (1915–1924 гг.) // Исторический журнал: научные исследования. 2020. № 3. С. 79.]

.

Согласно договору, Торговый дом обязался при изготовлении автомобилей принять за основу разработки чертежей марку автомобилей фирмы FIAT, Hotchkiss или других, определенных руководством ГВТУ. При этом поставщик брал на себя обязательства для выполнения поставки построить завод, оборудовать его и пустить не позднее 7 октября 1916 года. Первые 10 % заказанных автомобилей должны были быть предоставлены ГВТУ к 7 марта 1917 года, а вся поставка должна была закончиться к 1 августа 1918 года. Чтобы избавиться от импортной зависимости, договор оговаривал наличие в изготовленных автомобилях только 10 % импортных комплектующих, а остальное должно было производиться на территории России.

То есть, чтобы было понятно, ни о каких 1500 автомобилях ежегодно речь не шла. Договор предусматривал разовую поставку такого количества автомобилей для нужд армии и не гарантировал дальнейшего послевоенного сотрудничества. И точно в договоре не были четко оговорены конструкции или марки автомобилей: в этом у Рябушинских оставалось поле для маневра, чем они и не преминули воспользоваться.

Когда стало очевидно, что сложности с размещением заказов на оборудование за границей неизбежно приведут к задержкам в его поставках, 7 июля 1916 года правление АМО подало прошение об отсрочке по основным обязательствам, а чтобы не оставлять ГВТУ вообще без автомобилей, оно предложило засчитать в счет 10 % первой поставки 150 полуторатонных грузовиков FIAT 15 Ter с двигателем мощностью 40 л. с. А накануне правление АМО договорилось о приобретении у фирмы FIAT 180 полуторатонных грузовиков (150 в виде готовых автомобилей и 30 в виде комплектов запчастей к ним). Через некоторое время правление АМО было вынуждено повторить сделку, так как готовность завода к самостоятельному выпуску автомобилей все еще оставляла желать лучшего.

В советское время все это преподносили как попытку хозяев завода уклониться от выпуска автомобилей своими силами и пойти по пути наименьшего сопротивления, организовав исключительно «отверточную сборку». Но это не так, и главным соображением тут было лишь желание любыми доступными средствами выполнить взятые на себя обязательства и передать ГВТУ необходимые для фронта автомобили. На самом же деле Рябушинским было бы гораздо проще этим вообще не заниматься, а, как делали другие, списать все на сложившиеся форс-мажорные обстоятельства.

Также потом стали говорить, что АМО достался советской власти в недостроенном виде. Однако если посмотреть документы тех лет, то получится, что к 1918 году на территории АМО были сооружены практически все запланированные производственные здания. А вот оборудование, действительно, постоянно задерживалось. Почему? Да потому что это было смутное революционное время, многое заказанное для завода оборудование задерживалось таможней в портах (в том числе в Архангельске), и хозяевам необходимо было платить за них дополнительную пошлину. А в условиях полной нестабильности владельцы завода уже не торопились вкладывать свои средства в выкуп этого оборудования. По этой же причине правлению АМО в начале 1918 года пришлось полностью отказаться от оборудования, уже заказанного и изготовленного для завода, но при этом еще не отправленного морем из США. Тут тоже все предельно понятно: в Москве уже поговаривали о национализации завода советской властью, и собственникам не было никакого резона дальше вкладываться в предприятие.

На самом деле, завод достался большевикам в следующем виде. Литейный корпус был полностью достроен. Это давало возможность производить плавку и литье чугуна и цветных металлов. Кузнечный корпус (за исключением некоторых мелочей) тоже был закончен. Были установлены два молота (100 и 150 кг), а еще четыре молота находились в процессе сборки. А вот более мощные молоты 1,5 и 2,5 т из-за границы так и не поступили. Таким образом, кузница могла справиться почти со всеми автомобильными поковками, кроме передних осей, коленчатых валов и шатунов, для которых как раз и нужны были более мощные молоты.

В прессовой были полностью закончены печи, а прессы мощностью 350 и 600 т находились в процессе монтажа. При этом оборудование прессовой могло обслуживать не только завод «АМО», но и работать по заказам других предприятий.

В рессорной закончили сооружение печи. Укаточные станки и закалочные баки были установлены, а также в пределах завода имелись станки для шлифовки и для испытания рессор, но они пока не были установлены. В отжигательной были установлены пять печей для отжига всевозможных полуфабрикатов.

Главное здание завода – механические мастерские – было полностью построено. Для них из-за границы было получено свыше 400 станков, которые частично были установлены. Вообще состояние механических мастерских было таково, что «не имелось непреодолимых препятствий к обработке автомобильных частей всякого рода»

[146]

[Шелепенков, Максим. Блуждание в Тюфелевой роще. История строительства завода «АМО» (https://www. gruzovikpress. ru/article/1163)]

.

Остальные мастерские – термическая, сборочная, жестяницкая, медницкая и деревообделочная – были до такой степени оборудованы, что могли вполне справиться с намеченными заданиями. Механическая и химическая лаборатории находились в стадии завершения оборудования.

Согласно планам, были предусмотрены главная контора завода и строительство большого рабочего поселка, однако комиссия во главе с генерал-майором Г. Г. Кривошеиным 19–20 мая 1917 года запретила их строительство, считая, что в военное время без них можно обойтись.