Рябушинские

Жена суконного фабриканта, коллекционер и меценат

Евфимия Павловна Рябушинская

(1881–1976)

Евфимия Павловна Рябушинская родилась 8 августа 1881 года в Москве.

В 1902 году она вышла замуж за Василия Васильевича Носова, одного из владельцев известной московской суконной фирмы, сына купца-старообрядца Василия Дмитриевича Носова и Августы Дмитриевны Жучковой.

Старинное раскольничье имя Евфимия, которое Фима (так звали ее домашние) унаследовала от своей бабушки, совершенно не отражало ее сущность. В двадцать лет она вышла замуж за человека, который влюбился в нее с первого взгляда. Хотя семья Носовых, занимающаяся сукном, не могла похвастаться таким же состоянием, как Рябушинские, в старообрядческом купеческом обществе они пользовались уважением. Что интересно, Вера, сестра Василия, была замужем за Алексеем Александровичем Бахрушиным, сыном купца и основателем первого частного театрального музея в Европе.

Для старика Василия Дмитриевича Носова было почетно выдать дочь за кожевенника Бахрушина, но мнение сына, желавшего жениться на одной из Рябушинских, по слухам, было встречено с неодобрением. Ю. А. Бахрушин, сын А. А. Бахрушина, потом вспоминал, что семья его тетки считалась неподходящей «для солидной жизненной установки Носовых». Тем не менее В. В. Носов настоял на своем, и его отцу пришлось смириться с выбором сына и «не обращать внимания на экстравагантность новой невестки»

[242]

[Бахрушин Ю. А. Воспоминания. Москва, 1994. С. 245.]

.

В самом деле, Фима была из рода Рябушинских, а о них в последнее время ходила дурная слава, и связано это было с их деяниями, недопустимыми для благонравных староверов. Василий Дмитриевич Носов с трепетом относился к кодексу купеческой чести, и, несмотря на всю свою любовь к детям, он не мог заставить себя жить под одной крышей с избранницей своего единственного сына Василия. Так что он принял решение построить для себя и младшей дочери новый дом, а большой семейный особняк отдать сыну и его супруге.

В итоге молодая пара поселилась в старом доме Носовых, расположенном на углу Малой Семеновской и Введенской площади. Хотя район не отличался особой престижностью, для ткацкого производства он был идеален благодаря близости к пруду и реке Яузе (на различных стадиях производства текстильные предприятия потребляют большие объемы воды). Кроме того, неподалеку находилось Преображенское кладбище, где располагалась община старообрядцев-беспоповцев. С течением времени Носовы разбогатели, купили несколько соседних участков и построили новые фабричные корпуса. Они производили не только сукно для армии под маркой «Промышленно-торгового товарищества мануфактур братьев Носовых», но и особое «кавказское сукно» для черкесок. Рядом с фабричной конторой отец Василия построил дом, который Евфимия Павловна решила преобразовать в «дворец Козимо Медичи».

У супругов было достаточно средств, и Василий Васильевич с готовностью поддерживал любые идеи своей любимой жены, так как сам был человеком по натуре очень спокойным. Что же касается отца Носова, то он с явным неодобрением наблюдал за происходившим в старом особняке, но не вмешивался в жизнь своего единственного сына.

Фима с решимостью взялась за переделку дома. За два года архитектор Иван Владиславович Жолтовский, который начал страстный роман с ее старшей сестрой Елизаветой, преобразил особняк до такой степени, что его залы стали не хуже, чем дворцовые интерьеры.

Помимо И. В. Жолтовского, Евфимия Павловна пригласила художников В. А. Серова, Е. Е. Лансере и М. В. Добужинского. Жолтовский оформил парадный зал второго этажа. Для украшения были использованы коринфские колонны из искусственного мрамора. Иллюзию двусветного зала создавал ряд зеркал, расположенных против арочных окон. Помещение напоминало парадные залы дворцов начала XIX века.

Валентин Серов отнесся к заказу Евфимии Павловны с большим интересом. Ему было предложено выполнить роспись торцевой стены парадной столовой. Валентин Александрович подготовил 29 эскизов на античную тему «Диана, превращающая Актеона в оленя». Однако внезапная смерть 5 декабря 1911 года помешала ему выполнить все задуманное.

С октября 1912 по апрель 1913 гг. в особняке Носовой работал М. В. Добужинский, оформляя парадную лестницу. Выполненная им роспись потолка, имитировавшая мозаику, считается одной из самых известных его монументальных работ. Художник использовал насыщенные синий и черный цвета в сочетании с позолотой.

В результате особняк Евфимии Павловны стал одним из художественных центров Москвы, где устраивались литературные вечера, театральные представления, вернисажи с участием известных поэтов и художников.

Ю. А. Бахрушин пишет в своих «Воспоминаниях»: «Она была типичной представительницей меценатствующего московского капитализма. Окруженная поэтами-символистами и художниками-мирискусни-ками, она “рассудку вопреки, наперекор стихиям” превращала памятный мне по детству старый носовский дом на Введенской площади во дворец Козимо Медичи»

[243]

[Бахрушин Ю. А. Воспоминания. Москва, 1994. С. 244.]

.

Зимой 1910 года художник Константин Сомов пришел в гости на Введенскую и начал писать портрет Евфимии Павловны, находя ее «очень и очень интересной для живописи». Он потом рассказывал: «У нее очень особенное лицо. Сидит она в белом атласном платье, украшенном черным кружевом и кораллами, оно от Ламановой, на шее у нее четыре жемчужных нитки, прическа умопомрачительная»

[244]

[Журавлева Е. В. Константин Андреевич Сомов. Москва, 1980. С. 177.]

.

И кстати, знакомство Евфимии Павловны с Константином Андреевичем сыграло большую роль в формировании ее художественных вкусов. К. А. Сомов так и записал в своем дневнике: «Е. П. сегодня говорила мне, что я в ее жизни сыграл очень большую роль»

[245]

[Сомов К. А. Письма. Дневники. Суждения современников. Москва, 1979. С. 130.]

.

17 января 1910 года Сомов написал сестре Анне Андреевне: «Днем к нам на файфоклок приезжала и другая моя модель, Носова <…> Блондинка, худощавая, с бледным лицом, гордым и очень нарядная, хорошего вкуса при этом»

[246]

[Сомов К. А. Письма. Дневники. Суждения современников. Москва, 1979. С. 105.]

. Они вместе бывали в театрах, на выставках и в музеях. Встречались они и после того, как работа над портретом была завершена.