Страница 86 из 146
Глава 44
Путь до столицы был неблизкий. Ехать пришлось на поезде. К счастью, погода стояла хорошая, лёгкий ветерок щекотал кожу, и хоть я взяла с собой плащ, необходимости в нём особой не было.
Железнодорожная станция Эттерфилда с нешироким одноэтажным вокзалом, короткий в несколько метров перрон мало отличались от провинциальных вокзалов моего времени. И всё же виделся он иначе. Особенный интерес вызывали работники станции, облачённые в строгие бежевые кителя и такие же брюки с красными полосами на манжетах и вдоль стрелок. Они напомнили мне служащих РЖД, хоть те и носили светлую форму.
Вооружённые дубинками, они следили за порядком, прохаживаясь по округе, и чтобы не сильно скучать, то и дело вступали в беседу с теми, кто ожидал своего рейса.
Когда вдали показался дым паровоза и гудок его оповестил округу о приближении поезда, я пожалела, что не могу запечатлеть этот момент. В свой первый день в Арденхилл мне не до поезда было, а теперь я с интересом рассматривала машину, которая шумно приближалась к перрону и механизмы которой были частью открыты и блестели на солнце матовой поверхностью закопчёного металла.
Внутри вагон, куда меня определили, не отличался от того, в котором я очутилась, упав с полки своего плацкарта. И заняв одно из трёх мест на общей, как в электричке жёсткой лавке, я водрузила на колени ридикюль и стала ждать. Меньше чем через минуту поезд тронулся.
Дорога заняла около трёх часов, но никто не жаловался. Казалось, я одна, спустя две трети пути не знала, как устроиться, чтобы онемевшая пятая точка начала хоть что-то чувствовать. Электрички ей были, конечно, знакомы. Ежегодный проезд каждые выходные на дачу и обратно никто не отменял. Но та дорога занимала куда меньше времени. Пришлось даже подняться. И ловя на себе непонимающие взгляды попутчиков, остаток пути я уже больше не садилась.
Чем ближе мы подъезжали к городу, тем сильнее менялась картинка за окном. Привыкнув к размеренной пасторали Эттерфилда и Крейсшира, я наблюдала теперь урбанистические пейзажи заводов и фабрик с высокими дымовыми трубами, поселения рабочих. Проезжая по мосту через широкую реку, стала свидетелем появления из-под него огромной, медлительной баржи, которую тащил за собой пароход.
Прогресс был частью столичной жизни. И даже вдоль дорог, что подходили то и дело совсем близко к железнодорожной колее, помимо конных экипажей и телег, изредка проносились автомобили.
Я вышла одной из первых, когда, тяжело качнувшись, поезд остановился в тупике городского вокзала. Высокое сооружение со стеклянным потолком, каменным перроном и просторным залом ожидания на миг вернули меня в прошлое. Точнее, туда, откуда я пришла. Не хватало лишь электронных циферблатов с информацией о прибытии поездов и громкого на всю округу голоса из мегафона, в котором чаще всего с большим трудом удавалось расслышать хоть что-нибудь.
— Поезд из Арденхилл! — закричал кто-то и принялся звенеть колокольчиком. У меня дыхание перехватило от неожиданности и испуга. И звон этот некоторое время преследовал меня даже после того, как глашатай скрылся в толпе.
Отвыкнув от суеты больших городов, некоторое время я потратила на то, чтобы выбраться из потока пассажиров и носильщиков багажа. Те ни с кем не церемонились. А некоторые, водрузив себе на спину сразу по два тяжёлых чемодана, шли наперерез толпе, распихивая попутчиков плечами.
Какофония звуков, крики, смех, ругань — всё сливалось в шум, походивший на гудение пчелиного роя. И только когда с живой волной я покинула вокзал и оказалась возле ворот, звук поменял тональность. Теперь он не отдавался от стен. Обретя простор, гомон рассеялся. А на смену духоте и полумраку закрытого помещения пришли свет ясного дня и приятная прохлада от ветерка, игривого и свежего.
У ворот стояла целая вереница извозчиков, куда уже направлялись толпы прибывших. Но мне, к счастью, услуги их не требовались. Улица Амброаза располагалась в двух кварталах от вокзальной площади. И я даже могла успеть немного осмотреться и погулять по городу. Ведь обратный поезд в Эттерфилд ожидался через несколько часов.
Узкие изогнутые улицы напоминали старую Москву из книги Владимира Гиляровского. Здесь, в самом центре оживлённой части города имелось много магазинов, базарчиков с шумными зазывалами и салонов. В одном делали причёски, в другом чистили и чинили обувь. Встретился даже такой, где за умеренную плату могли подстричь домашнего питомца и коготки ему укоротить.
Разглядывая с любопытством провинциалки всё, что видела вокруг, я не сразу поняла, как проголодалась. И только когда от ближней пекарни пахнуло ароматной выпечкой, мой живот ответил протяжным урчанием. Не стала задерживаться в точке общепита, хоть среди столиков имелись свободные. Взяв пирожок с картошкой и ещё один с вареньем на потом, покинула пекарню и отправилась к месту назначения, откусывая на ходу от тёплой булочки.
Искать долго не пришлось. Среди трёхэтажных зданий, составлявших ансамбль уличной застройки, вывеска над дверями одного из них не оставила сомнений.
«Издательский дом Трибоди» — прочитала я. И, позвонив в дверь, стала ждать.
Эттерфилд избаловал меня. Иначе не объяснить было моей растерянности, когда в щели приоткрытой двери вместо чинной физиономии дворецкого возникло мужское лицо, наполовину вымазанное мылом или пеной. Он брился. А я своим приходом отвлекла человека от его занятия. Но тот и не думал выказывать недовольства. Наоборот. Будто так и надо, мужчина отворил дверь настежь. Перекинув через плечо белое полотенце и зажав между пальцами лезвие опасной бритвы, он спросил:
— Вы от Роджера?
— Что? О, нет. Я не от Роджера, — запустив руку в сумку, покопалась в ней и, немного смущаясь, вынула уже потрёпанные правки к роману. — От Риккардо Альдонсо. Точнее, я пришла по просьбе девушки, которая ему помогает. Она просила вам это передать.
Мужчина несколько раз перевёл взгляд от моей руки с бумагами к лицу, затем стёр мыло со щеки и, махнув мне, сказал:
— Прошу, зайдите, мисс. Если вы, конечно, не торопитесь.